Аня Желудь «Предновогодняя акция»

  • Аня Желудь «Предновогодняя акция»

 

Анна Желудь

 

Предновогодняя акция 23-25 декабря 2016 года

 

11.12 GALLERY

 

При поддержке Фонда Владимира Смирнова и Константина Сорокина

 

Будем рады видеть Вас по адресу: 4-й Сыромятнический пер., 1/8, #19, ЦСИ Винзавод

 

Аня Желудь. Домашний ресурс.

 

Прошедшим летом в 11.12 GALLERY должна была состояться акция-продажа моего архива, накопленного мной за всю творческую карьеру. Теперь я решила раздать все эти материалы на безвозмездной основе, по принципу 2 картинки в одни руки в порядке живой очереди.

 

В экспозицию входит всё — начиная с первых афиш и вырезок из глянцевых гламурных журналов, заканчивая псевдо-порно фотографиями. На выставке будет представлено более трёхсот авторских произведений, выполненных в технике анти-фотошоп, ассамбляж и коллажи.

 

Ниже текст с описанием природы появления этих работ.

 

Не знаю, закапывался ли Андрей Кузькин в землю головой в 2006 году… я тогда кувыркалась нагишом по полю в деревне Аринино Раменского района Московской области, лазала по садовым деревьям и кусала зубами забор. Мне и в голову не приходило, что в этом есть что-то противоестественное — в октябре при нуле градусов устроить псевдо-порно-сессию на сучковатых пнях.

 

Началось все с того, что Игорек Лылов попросил мою фотографию, чтобы поставить дома на полку, в рамке. И мы пошли выбирать рамку. Но в нашем сельском магазине подходящей рамки не оказалось. Тогда мне пришлось искать подходящую под рамку фотографию. Так я достала коробку, в которой лежало мое прошлое. Эта коробка выбила меня из обоймы окончательно. Игорек и без того пошатнул мою якобы устойчивую картину мира с художественным уклоном, а тут еще пришлось столкнуться и с детством, и с отрочеством, и с юностью, а потом с молодостью, затем с временами, когда я была счастлива по-женски, когда была замужем, ну а когда посыпались публикации из глянцевых журналов, заметки в газетах, интервью, рецензии, грамоты, благодарности и рекомендательные письма, у меня окончательно потекла крыша. Контекст был такой: январь, 25 градусов ниже нуля за бортом, сгоревший счетчик, дом номер 56 без отопления. Я, сидящая в тулупе, ждущая, когда Игорек Лылов придет за фотографией…. Ночь.

 

От нечего делать я достала картон и из всякого мусора стала раскладывать композиции в технике коллажа – примерно так, как обращается с подручными средствами Виталий Копачев. Когда я прикрывала эти раскладки стеклом, получалось нечто похожее на детские секретики – такая маленькая песочница, в которой раскапываешь ямку, а под стеклом лежит мусор — и ты ему удивляешься, потому что здорово получилось. Так я ждала Игорька. На следующий день я приехала в поселок и вместо того, чтобы чинить отопление, купила в сельском магазине все дурацкие рамочки которые там были.

 

Дальше было дело техники — в ход шло все. Игорек не приходил, и чем дольше он не приходил, тем больше я его ждала и тем интереснее и абсурднее получались картинки в технике уже анти-фотошоп.

 

То, что представлено на выставке, по большому счету, переработка макулатуры, так называемый архив — свидетельство жизнедеятельности художницы Жёлудь с момента её подъема до спуска ниже плинтуса под названием «Хуже чем ничего».

 

Стоит ли говорить, что почти вся первая часть работ, сделанных в январе 2015 года, по техническим причинам была утрачена и, к сожалению, лучшая часть, потому что первая. Фактически все вошедшие в экспозицию фотографии не имеют исходников и абсолютно оригинальны, то есть у меня нет их в цифровом виде. Те вещи, которые я сделала сейчас и непосредственно к выставке, имеют под собой абсолютно другую почву, другой повод, но совершенно ту же природу появления, как и первая — «Я ждала» называется.

 

Происходит это примерно так: сходила в магазин, купила продукты, сварила суп, помыла посуду, убралсь в доме, а он все не едет. Только на этот раз некий Игорек меняется вначале на Костю, который Гроусс, а потом на Макса, который Смиренномудренский. Беспрерывный режим ожидания бабского счастья в то время, когда дорога к женскому аскетизму уже заказана. Тут уж приходится переходить к следующей отдельной части пояснительной записки.

 

Роман с Гроуссом и роман с Максом настигли меня одновременно. Самым нетипичным было не то, что я встречалась с двумя мужчинами одновременно, а то, что эти мужчины имеют принадлежность к нашей артистической среде — на это для меня было наложено вето.

 

После смерти мужа я вступала в отношения с бандитами, гастарбайтерами, фсбшниками, чиновниками, таксистами — с просто обычными нормальными мужиками, но только не с художниками. Прожив очередной кусок жизни размером в семь месяцев с бандеровцем Иваницким (тем самым, который зверски избил меня в 2013 году), видимо, я совсем одичала и, расставшись с ним, расслабившись, вдруг начала опять верить в любовь. Конечно, никакой любви в природе не существует. И вот сижу теперь в своей деревне, вся в слезах, лапшу с ушей снимаю и снимаю, запечатываю в кичёвые рамки фотки самой себя и лью слезы, рыдаю — думаю, наверное, я самая хуевая (никому не нужна).

 

Кроме архивных статей и афиш, в серию «Домашний ресурс» входит масса репродукций моих живописных работ и скульптур. Данные репродукции лежали у меня с 2008 года, а их происхождение — два неправильно собранных в типографии каталога. Теперь им нашлось применение: Я их разрезала и отдельными миниатюрными картинками поставила в куцее обрамление. Кроме снимков моих картин, к серии прилагаются фотографии картин петербуржских прекрасных художниц — Александры Овчинниковой и Александры Омининой. Среди вырезок из журналов можно будет найти замечательный портрет тоже петербуржской художницы Елены Фигуриной и картину-вырезку Константина Батынкова. чьи от всех предыдущих, я не создаю фоновый рисунок для себя и для зрителя, а пытаюсь проследить тот ход событий, который сформировал меня не как женщину, а как художницу. Жёлудь на фоне искусства. Еще у этой серии есть параллельный девиз: «возьмите Жёлудь на память». Испытывая острые финансовые трудности, я уже продаю не картины по 5 тысяч рублей, а саму себя во всех видах. Продавать буду дешево, за сколько возьмут, но при этом первоначальная задача — передать архивные данные в руки коллекционеров, которые меня собирают, и почитателей моего творчества, у которых собралось много моих картин, а также в очередной раз попытаться сделать искусство доступным. Ведь художник — это не только сами произведения, гораздо больше значит его биография.

 

Аня Жёлудь.

 

2016.

 

Вещи и отношения

 

Художнический архив, выставленный напоказ и на продажу, интимная история сомнений, поражений, отчаяния, безответной любви в жизни и в искусстве, публичная исповедь с обескураживающими откровениями – эта романтическая эскапада как будто бы не соответствует сложившемуся представлению об искусстве Анны Жёлудь с его аналитическим, трезвым, лишенным иллюзий взглядом на положение вещей. Собственно вещей на выставке «Домашний ресурс» нет – только незримые отношения между ними, неожиданно проявившиеся в перформативных фотографиях и истерических коллажах, со всей полнотой вспыхнувших и погасших чувств, разорванных связей и несказанных слов.

 

Мы привыкли к другому образу художницы Анны Жёлудь, сосредоточившейся на вещном мире с маниакальностью лексикографа, который взялся составить такой визуальный словарь, чтобы он исчерпывающим образом описывал повседневную жизнь в ее материальном измерении. Стряпня, уборка, стирка, покупки – патриархальное общество закрепляет за женщиной заботу о материальной стороне жизни, отдавая сферу духа мужчине. Художница как будто бы смиряется с этим женским – бабьим – уделом, ограничивая свой лексикон именами товаров широкого потребления, а выразительные средства – линией контура, так что ее словарь оказывается словарем иероглифов.

 

Скульптура лишается массы, становясь объемным рисунком, живопись лишается цвета, превращаясь в гризайль. Контурная скульптура, бесплотная и прозрачная, обрисовывает очертания предметов мебели, одежды и утвари. Монохромная живопись, из которой вместе с цветом постепенно изгонялись люди, звери и пейзажи, тоже работает контуром, методично каталогизируя предметы быта. И предметы быта – самые обыкновенные, мизерабильные предметы быта – делаются сгустками самодовлеющего бытия в портретах вещей, шлющих поклон живописи Джорджо Моранди и Михаила Рогинского. Эпоха Просвещения увидела в рисовании контуром инструмент философского анализа видимых явлений, и, просвеченные аналитическим взглядом до самого скелета, вещи у Анны Жёлудь становятся вещами как таковыми, именами существительными, словарными понятиями.

 

Стол, кресло, чашка, чайник, тарелка, утюг, швейная машинка, батарея, паркет, кафельная плитка, сетка-рабица, свитер, валенки – все герои картин и скульптур существуют в своих дискретных пространствах и никак не связаны друг с другом. До тех пор, пока из них, как из имен существительных, не составятся назывные предложения и не расскажется история – в форме инсталляции. Инсталляции-истории автобиографичны, повествуют о свадьбе, домашнем счастье, несчастье, больницах и деревенской жизни. В жизненной повести инсталляций встречаются слова-вещи разных стилей и регистров – свадебное платье и резиновые боты, дорогой джип и эмалированный бидон для молока. Но такие встречи не имеют ничего общего с лотреамоновской «случайной встречей швейной машинки и зонтика на анатомическом столе» – сюрреализм глубоко чужд этому реалистическому – в высоком, философском смысле слова – искусству. Просто оно знает, что точно так же встречаются разные уклады – гламурный лайфстайл и коммунальный быт – в современной российской жизни, где постсоветское общество потребления еще не забыло о советском обществе дефицита.

 

Однако вряд ли стоит искать здесь критику консюмеризма – это искусство критично в отношении самой жизни. Жизни, в которой опрощение, освобождение от всего лишнего – не дауншифтинг, не артистическая причуда художницы, блиставшей в Москве и вдруг уехавшей в Аринино, чтобы превратить свой деревенский дом в «негалерею "Обочина"», а естественный ход вещей. (О чем было сказано в инсталляции «Ландшафт» 2013 года, где контурные деревенские домики с хозяйственными пристройками, гаражами и будками нужников постепенно переходят в кладбищенские оградки с крестами – тот редкий случай, когда контурная скульптура встречается в нехудожественной действительности). Жизни, в которой все связи между вещами и людьми разорваны, отношения невозможны и сообщения не получены. Как в «Коммуникациях» 2009 года, выставлявшихся на Венецианской биеннале в проекте «Создавая миры» Даниэля Бирнбаума, когда Арсенал пронизали пучки оборванных проводов – метафора отчуждения и одиночества.

 

Семиотика учит, что искусство есть форма коммуникации. Вопреки своими декларациям о разорванности связей и невозможности отношений, Анна Жёлудь находит способ наладить коммуникацию со зрителем, отдавая ему свое искусство – буквально. Например, в ходе выставки-акции «Отдам в хорошие руки», состоявшейся в фонде «Эра» в 2012 году, всем желающим – музеям, коллекционерам, друзьям и просто людям с улицы – были подчистую розданы старые работы. Теперь же всем желающим практически за бесценок отдается едва ли не самое ценное, что есть у художника: архив. Не вещи, но самоё жизнь в документах и фотографиях. Архив превращен в рукодельные коллажи – тема женского рукоделья возникла совсем недавно, в только что начатой серии «Ежовые рукавицы», где из обрезков металлического прута «связаны» всевозможные носки, варежки, коврики, мочалки и кошелки. Эти архивные коллажи столь же колючи, что и «Ежовые рукавицы» с оборванными «Коммуникациями».

 

Анна Толстова.

 

МЕСТО ПРОВЕДЕНИЯ: Галерея 11.12
г. Москва, 4-ый Сыромятнический пер., дом 1, стр. 6, помещение 19
Дата проведения:
23 декабря 2016 — 25 декабря 2016
Время:
12:00-20:00
ежедневно кроме: пн
Телефон:
+7 (495) 940 — 64 — 71
E-mail:
gallery11.12@gmail.com
Сайт:
http://www.11-12.ru/
Источник

Добавить комментарий