ДАРИУШ СТОЛА: «МУЗЕЙ — ЭТО ИНСТИТУЦИЯ, КОТОРАЯ РАБОТАЕТ, А НЕ ЗДАНИЕ, ЧТО СТОИТ»

ДАРІУШ СТОЛА: "МУЗЕЙ - ЦЕ ІНСТИТУЦІЯ, ЩО ПРАЦЮЄ, А НЕ БУДІВЛЯ, ЩО СТОЇТЬ"

ДАРІУШ СТОЛА: "МУЗЕЙ - ЦЕ ІНСТИТУЦІЯ, ЩО ПРАЦЮЄ, А НЕ БУДІВЛЯ, ЩО СТОЇТЬ"

10-12 июля 2017 года в помещении Львовского исторического музея состоялся научно-практический семинар . Учебную программу для руководителей и кураторов исторических и краеведческих музеев Украины разработали Киевский офис Института Кеннана и Центр Леонида Невзлина изучения Евреев при Еврейском университете в Иерусалиме при финансовой поддержке благотворительного фонда «НАДАВ» (Израиль).

Одним из лекторов являлся – директор музея истории польских евреев «ПОЛИН», историк, профессор Института политических исследований Академии наук Республики Польша. Автор десяти монографий и более сотни статей по истории польско-еврейских отношений, коммунистического режима в Польше и международной миграции в двадцатом веке. Член редакционной коллегии нескольких польских и международных журналов. Награжден Рыцарским крестом Ордена Возрождения Польши за вклад в изучение польской истории. Научные труды профессора Столы получили несколько наград.

ДАРІУШ СТОЛА: "МУЗЕЙ - ЦЕ ІНСТИТУЦІЯ, ЩО ПРАЦЮЄ, А НЕ БУДІВЛЯ, ЩО СТОЇТЬ"

Предлагаем читателям «Музейного пространства» конспект лекции Дариуша Столы на тему:

До Второй мировой войны в Варшаве 30 процентов населения были евреями. Евреи получили право жить в пределах города только в девятнадцатом веке. Но по плотности синагог и количеством еврейских памятников Варшава была самым важным городом в Европе.

Именно по этой причине во время Второй мировой войны здесь было создано крупнейшее еврейское гетто. За годы войны в этом гетто находилось почти полмиллиона евреев. Во время Второй мировой войны 85 процентов варшавских евреев было уничтожено, а территория гетто почти на 100 процентов была разрушена.

До 1980 года здесь не было ничего, тридцать лет длилась перестройка и на этой территории (гетто) никто не жил. Изменения начались, когда мои коллеги были приглашены в Вашингтон в 1993 году. Они вернулись оттуда с четким пониманием: «Мы должны создать такой музей». По их замыслу, это не должен быть музей Холокоста, но нашей целью было создать музей истории польских евреев. И потом двадцать лет мы искали деньги на реализацию этой идеи.

ДАРІУШ СТОЛА: "МУЗЕЙ - ЦЕ ІНСТИТУЦІЯ, ЩО ПРАЦЮЄ, А НЕ БУДІВЛЯ, ЩО СТОЇТЬ"

И теперь, когда я уже имею возможность оценить этот путь с точки зрения перспективы, я понимаю, что для нас было действительно «даром Божьим» то, сколько участников присоединилось к нашей инициативе. Мы не хотели сразу что-то строить, вместо этого использовали время для поиска средств на проведение исследований. За этот период мы смогли провести огромное количество исследований и дебатов, исследовать каждый аспект действительно глубоко и аналитически, и сегодняшняя организация вобрала в себя все эти глубокие знания. Но после десяти лет дискуссий я сказал: «Если мы и дальше будем продолжать эти дебаты, это продлится еще пятьдесят лет». Однако я был немного пессимистом, ибо указанные ниже институты начали работать над созданием музея.

Первая организация – Ассоциация друзей Еврейского исторического института. Сам Институт был основан во времена Сталина для демонстрации того, что исследование еврейской темы продолжается. А уже после 1956 года была создана эта Ассоциация, которая помогала развитию Института. Группа историков-энтузиастов, которые в 1993 году вернулись после открытия Музея Холокоста в Вашингтоне, сразу обратилась к этой Ассоциации с просьбой помочь в создании музея. Вместе с Ассоциацией они обратились к мэрии Варшавы. Лех Качиньский был мэром Варшавы и, как Вы знаете, он понимал важность вопросов истории (в частности помог создать Музей Варшавского восстания). Убедить мэра в необходимости создания такого музея было несложно, однако нужна была еще и поддержка национального правительства. С обращением в Министерство культуры помог сам господин Качиньский. И в конце концов эти три организации создали новую юридическую структуру частно-государственного партнерства. Такие партнерства в Польше создаются вообще-то для развития инфраструктуры: ремонта дорог и прочее. А здесь впервые благодаря взаимопониманию между государством, бизнесом и общественными организациями поставь культурный проект.

То, что это была не чисто государственная инициатива, сделало возможным фандрейзинг и обеспечило независимость группы кураторов, которые работали над разработкой контента музея. Это государственно-частное партнерство было создано в 2005 году. Именно в это время вышла книга польского историка, эмигрировавший в Америку, Яна Томаша Гросса о погромах в поселке Едвабне. И создание этого партнерства совпало с оживленными историческими дискуссиями о значении этой книги для понимания польской истории.

Работа Гросса вызвала масштабный резонанс в обществе и породила крупнейшие исторические дебаты в истории Польши. До сих пор ни одна тема не была столь чувствительной для общества, даже вопрос коллаборационизма не вызвали такого резонанса. При том, что это была лишь одна из 12 таких польских дискуссий вокруг еврейского вопроса.

Первая волна обсуждений прошла в 1987 году и была вызвана Перестройкой в Советском Союзе, во время которой поляки смогли вернуться к этой теме. Уже тогда, в конце восьмидесятых годов, было понятно, насколько это эмоциональная тема и какое огромное морально-этическое значение она имеет для большинства польской интеллигенции. До девяностых годов мы уже имели семь волн публичных дебатов. Одна из таких, например, шла вокруг монастыря близ Аушвица и его роли в период Холокоста.

Таким образом, тот факт, что историки не оставляли тему различных аспектов польско-еврейских отношений, помог сформировать готовность польских политиков взяться за решение этой проблемы. Мотивы для создания такого большого музея в польского общества были разные: для кого-то это был вопрос выполнения своего морально-этического долга; кому-то было важно в такой способ продемонстрировать международному сообществу, что Польша не является антисемитской страной; кто-то хотел сохранить еврейскую историю в Польше. Несмотря на то, что каждая из групп стейкхолдеров имела собственные мотивы, все же они смогли работать вместе.

Сотрудничество велось на уровне Наблюдательного совета музея, потому что дебаты были открытыми и позволили сформировать собственное видение, каким должен быть этот музей. Эти три партнера очень разумно распределили свои обязанности: министерство отвечало за финансирование здания, мэрия дала землю, а Ассоциация отвечала за содержание основной экспозиции. Мудрость заключалась в том, что политики и чиновники не имели возможности влиять на содержание экспозиции, не могли позвонить и сказать, как именно должен быть представлен тот или иной момент истории. Конечно, они могли презентовать свою позицию, но все встречи Наблюдательного совета фиксировались, документировались, и поэтому никаких «серых» мотивов и договоренностей быть не могло.

Четвертым стейкхолдером, который появился позже, были частные доноры. Поскольку Ассоциация – это некоммерческая, обычная неправительственная организация ученых, она должна была заниматься фандрейзингом. Средства мы искали, прежде всего, в США. Эта кампания оказалась успешной в культурной сфере Польши. Нам удалось собрать пятьдесят миллионов долларов, офіруваних преимущественно евреями США, из города Сан-Франциско, в основном эмигрантами из Польши, которые чувствовали связь с Родиной. Но самую большую сумму мы получили от обычного поляка, который не имел никакого отношения к еврейской истории – поляк пан Кульчик дал двадцать миллионов злотых.

В октябре 2014 года благодаря сбору всех этих средств и нашему сотрудничеству мы смогли открыть музей. Открытие состоялось на высоком государственном уровне, поскольку на нем присутствовали и Президент Польши, и Президент Израиля. Однако красную ленточку перерезали не президенты, а два польские евреи: Марьян Туск, который выжил в годы войны в Аушвице, и ученица еврейской школы в Варшаве. Наша идея заключалась в том, что политики – важные, но не они решают судьбу музея. Мы привлекли многих политиков к созданию музея, но они никогда не играли ключевой роли в развитии этого учреждения. Для нас это был вызов – сделать все, чтобы политики и в дальнейшем продолжали поддерживать музей и давать деньги, но не позволить им влиять на содержание музейной экспозиции. И в этом мы были успешными!

Местоположение и здание музея также заслуживают отдельного рассказа. Разместить музей мы решили на территории бывшего еврейского гетто возле памятника Героям гетто. Когда был объявлен конкурс на разработку архитектурного проекта, в нем победил неизвестный архитектор из Финляндии. Ему удалось обойти известных архитекторов, которые уже работали над подобными музейными проектами в мире. Жюри отдали предпочтение Райнеру Махламаки, потому что он предложил более простую здание. Это была простая зеленая коробка, она не «тяготела» над памятником. Философия предложенного Махламаки проекта демонстрировала уважение к людям, которые прошли через это гетто; святость этого места он не перекрыл экспрессивными формами.

ДАРІУШ СТОЛА: "МУЗЕЙ - ЦЕ ІНСТИТУЦІЯ, ЩО ПРАЦЮЄ, А НЕ БУДІВЛЯ, ЩО СТОЇТЬ"

Главная идея заключалась в выражении «бриллиант в коробке»: главное, что внутри, а не само здание-коробка. Наш бриллиант – это главный зал музея. Это очень странный органический пространство, и когда посетители спрашивают, что это означает, Махламаки отвечает: «Архитектура не должна означать что-то конкретное. Это абстрактное искусство. Если вы ищете смыслов в архитектуре, здесь можно увидеть, что это Красное море, которое раскрывается перед Моисеем». В принципе интерпретация у каждого своя. У меня своя интерпретация – это горы Синая, это цивилизация евреев, которая пришла оттуда в Польшу.

Ключевая ценность музея – не здание, а экспозиция! Основная экспозиция занимает площадь в 4500 квадратных метров на нулевом этаже и на семь метров вглубь. Никаких перегородок – архитектор дал нам полную свободу использовать все имеющееся пространство. И сейчас экспозиция выглядит как путь-лабиринт, который вы должны пройти почти два километра на двух уровнях. Экспозиция настолько велика, что при выходе из нее вы чувствуете усталость. И это результат того, что в битве «кураторы против историков», которые хотели продемонстрировать как можно больше, победили последние.

Вот, например, в галерее, которая демонстрирует эпоху Средневековья, как и в каждой другой галерее, есть несколько ключевых тем: отношения евреев с монархией и верхушкой городов. Использовано много компьютерных и мультимедийных возможностей. Всего мы задействовали 250 компьютеров и мультимедийных экранов. Не смотря на то, что мультимедиа «стареют» быстрее и за несколько лет нам придется их обновлять, что очень дорого, они оказались очень полезны по двум причинам:

1) у создателей музея не было коллекций и артефактов – «музей мы придумали». Процесс приобретения артефактов очень сложный, потому что во время войны немцы уничтожали не только евреев, но и все материальные свидетельства их цивилизации. А когда предмет отсутствует, мультимедиа могут его заменить. Например, уже потерян для человечества Устав XIII века доступен в музее благодаря использованию фотографий;

2) много информации в музее не разместишь даже на огромных площадях, однако ее можно разместить в компьютерах; не вся информация должна быть на стенах. Например, в зале Средневековья исследователь самостоятельно может найти все средневековые синагоги, их коллекция представлена аж на пяти тысячах страниц текста.

Одна из самых красивых наших выставок – это реконструкция еврейской деревянной синагоги. В Польше их насчитывалось больше двухсот, но ни одна не сохранилась. Они все были уничтожены немцами. Однако сохранились документы группы художников 1930 года с детальными фото, зарисовками и описаниями этих церквей. Лишь в двух случаях мы знали, какая цветовая гамма использовалась. Поэтому мы выбрали для реконструкции деревянную синагогу городка Гвоздец возле Коломыи, потому что там сохранились цветные рисунки этой синагоги. Мы сделали не просто копию синагоги XVII века, а исполнили ее теми инструментами и техниками, которые были доступны в ХVII веке – никаких электродрелей и подобных современных орудий.

ДАРІУШ СТОЛА: "МУЗЕЙ - ЦЕ ІНСТИТУЦІЯ, ЩО ПРАЦЮЄ, А НЕ БУДІВЛЯ, ЩО СТОЇТЬ"

А еще, Гвоздец – это же Западная Украина, но в ХVII веке она была частью Польши, поэтому в этом зале нашего Музея мы понимаем границы еврейской истории в Польше такими, какими они были в Польше того времени – половина польских евреев была украинскими евреями, а впоследствии они стали русскими евреями. В зале, посвященном периоду после разделов Польши, мы включаем в экспозицию даже те города, которые отошли к Германии.

Сейчас мы поговорим о межвоенный период. Эта галерея представлена маленькой улочке Варшавы. Здесь мы используем проекции рисунков, они не нарисованы на стене и мы можем их менять. Когда Вы проходите эту улицу, возвращаетесь в закоулок, начинается новый период – период войны.

Вообще в своих экспозициях мы пытались решить нашу внутреннюю дилемму – чтобы посетители на минуту забыли о Холокосте, ибо невозможно понять историю польских евреев, постоянно помня о том, что их потомки за три века будут уничтожены во время Холокоста. Это был образовательный вызов для нашего музея, поскольку много людей не знают еврейской истории. Первое, о чем они думают, когда слышат о ней, – это Холокост. Мы хотели отойти от этого, чтобы посетитель смог оценить весь прогресс еврейской истории, который является намного больше чем тема Холокоста.

ДАРІУШ СТОЛА: "МУЗЕЙ - ЦЕ ІНСТИТУЦІЯ, ЩО ПРАЦЮЄ, А НЕ БУДІВЛЯ, ЩО СТОЇТЬ"

В зале Холокоста мы рассказываем о политике немцев в отношении евреев. Там представлен список гетто, построенных в Польше в годы войны. Много посетителей признается, что не знали, что в их городках и городах когда-то были созданы еврейские гетто. Эта история была стерта из памяти.

Галерея периода коммунизма также важна, потому что многие люди верят, что история польско-еврейских отношений закончилась с завершением Второй мировой войны. А мы показываем, что это неправда, потому что те десять процентов евреев, переживших войну – это 250 тысяч людей, которые продолжали свою историю. Ключевая черта этой послевоенной истории – это эмиграция, потому что выехать из Польши было легче, чем с СССР. И практически все они и выехали. До конца восьмидесятых оставалось лишь несколько тысяч евреев. Но с 1989 года наблюдалось возрождение еврейской общины в Польше: постепенно 10-20 тысяч человек вернулось. Это активная община, которая ведет оживленное общественное, культурное и общественную жизнь.

Поэтому в последней нашей экспозиции мы показываем фотографии лидеров еврейской общины, что осталась. Это важно, потому что этот зал показывает, что история не закончилась, она продолжается. Эта экспозиция никогда не закончится, потому что за десять лет мы должны добавить новых людей, новые аспекты жизни общины. Фактически, это выставка без конца, она всегда будет развиваться.

Открытие музея получило огромный международный резонанс. О нем писали СМИ Польши (все газеты), Израиля, США, Западной Европы. Это было то, чего сами инициаторы создания музея даже не ожидали. Мы даже не думали, что это событие привлечет такое внимание. Следствием этого внимания медиа стал поток посетителей: с даты открытия главной экспозиции, за 2 года и 8 месяцев, мы имели 880 тысяч посетителей, а с момента открытия помещения в 2013 году – 2 миллиона посетителей.

Таким образом, люди приходят не только чтобы увидеть основную экспозицию. Был период между открытием помещения и открытием основной экспозиции, когда просто посмотреть на помещение пришло 450 тысяч человек. Но они пришли не за красоту архитектуры, а потому что мы имели большую образовательную программу. Еще в процессе возведения здания мы разместили шатер, в котором проходили публичные дискуссии, лекции, раздавались материалы о наш будущий заведение.

Обычно как бывает? Сначала создается коллекция, затем интерпретация коллекции и создание на ее основе экспозиции, а потом уже вокруг этой экспозиции строится образовательная программа. А у нас все было наоборот – мы сначала создали культурно-образовательную программу без любой коллекции. Затем мы сделали выставку с очень маленькой коллекцией. И только сейчас завершаем создание большой коллекции. То есть для нас культурно-просветительная работа имеет такое же значение, как и создание самой коллекции.

Особенно наша работа важна для образования: у нас есть огромные возможности сотрудничать со средними школами. Уже 100 тысяч учащихся посетили уроки на базе музея.

ДАРІУШ СТОЛА: "МУЗЕЙ - ЦЕ ІНСТИТУЦІЯ, ЩО ПРАЦЮЄ, А НЕ БУДІВЛЯ, ЩО СТОЇТЬ"

За 2 года и 8 месяцев мы презентовали 8 временных выставок, каждая из которых имела разный резонанс – от нескольких тысяч до 25 тысяч посетителей. Мы провели 125 лекций, 46 публичных дебатов, 70 концертов, 106 презентаций фильмов, 67 конкурсов… Все эти цифры свидетельствуют о том, что наш .

Мы также инициируем большие кампании вне стен музея. Например, для празднования даты восстания в Варшавском гетто в апреле мы просим, чтобы наши волонтеры раздавали маленькие бумажные желтые цветочки, которые раскрываются и становятся «звездами Давида», как те нашивки, которые должны были носить евреи во время оккупации. 100 тысяч таких звездочек-цветочков было роздано нашими волонтерами (1000 человек) вне музея 19 апреля. С такими звездочками в этот день ходили польские деятели: от актеров до политиков.

Также мы имеем другой интересный проект вне основной экспозиции – «Музей на колесах». Мы посетили 74 города, где имели 100 тысяч посетителей. Этот проект проходил только в маленьких городах и городках, где до войны насчитывалось от 30 до 60 процентов еврейского населения, а сегодня там ни одного еврея не осталось. Для таких городков, где отсутствуют собственные постоянные музеи, приезд нашего «Музея на колесах» становится крупнейшим культурным событием года.

Проект вызвал большой резонанс. Некоторые городка сами призывают приехать на выставку к себе. Поэтому мы даже объявляем конкурс на право города принять нашу выставку. Популярность была вызвана тем, что наши историки готовили отдельную экспозицию еврейской истории для каждого города и городка, а не общую экспозицию еврейской истории. Используется мультимедиа с таблицами и схемами о том, как выглядел город с ключевыми точками еврейской общины: где была синагога, где жил раввин, где было еврейское кладбище. Мы возвращаем им историю и унаочнюємо ее. И у населения возникает даже гордость за причастность их города до глобального еврейского движения. И никогда мы не наталкивались на негатив. Однако, конечно, так бывает не со всеми городами. Некоторые нас не приглашают, и не хотят ничего знать про свою еврейскую историю. Но там, где мы были, всегда слышим положительные отзывы – почти 2000 упоминаний в бумажных местных медиа.

Мы есть также и в электронных СМИ. За прошедший год наш сайт посетило почти три миллиона человек. Наш крупнейший веб-сайт превратился в Интернет-энциклопедию польских евреев. Мы имеем сильный англоязычный сайт и, понятно, что его посещают люди со всего мира.

Музей имеет награды: в прошлом году он одержал победу в конкурсе «Лучший музей Европы», а два месяца спустя – вторую важнейшую европейскую музейную премию. В этом году мы приняли премию от федерации ассоциаций Europa Nostra. Это увеличило количество наших посетителей и наше присутствие в медиа.

За последний год количество наших посетителей увеличилось еще на 10 процентов. И я надеюсь, что эта история успеха, которую я вам только что продемонстрировал, будет продолжаться и дальше.

У нас есть аудиогиды на десяти языках. Наш музей единственный в мире, где есть аудиогиды на идиш, что для нас имеет символическое значение. Аудиогиды эффективно помогают провести посетителей через всю экспозицию, потому что она очень большая и обычно посетителям не хватает времени или сил. И когда они их используют, они меньше теряются во времени и пространстве. Для нас использование аудиогидов является эффективным еще и с экономической точки зрения, потому что мы платим только 10 злотых за аренду оборудования и еще 7 злотых зарабатываем, если кто-то использует аудиогид. Таким образом мотивируем посетителей дойти до конца экспозиции.

Начну с ответа на последний вопрос. Были наняты историки. Для каждого исторического периода было создано отдельную группу историков, которая разрабатывала концепцию для каждого зала. Над созданием отдельных экспозиций работало 60 историков со всего мира. А потом эти нарративы были трансформированы в общий план, в общую гранд-концепцию.

Мы, как историки, привыкли думать категориями линейного развития: началось так, потом произошло то, а закончилось тем. Но в нашем случае в общем дизайне экспозиции отойти от этой линейности нам помогла британская компания «Event Communications». Они являются безупречными в визуализации нарратива! Даже самый лучший историк не имеет этого навыка перевода текста в визуальные вещи. Историки и кураторы разрабатывали план для каждого зала, а британская компания разрабатывала дизайн. И в конце уже польская компания, ибо «Event Communications» была слишком дорогой для нас, изготовила все эти макеты и другие средства, которые мы разместили в залах. В этом процессе мы назначили одного куратора, который отвечал за мониторинг и контроль создания всей выставки. Это была исследовательница Барбара Кіршенблатт, которая выросла и получила образование и опыт в Канаде, но для работы в нашем Музее даже получила польское гражданство и живет в Варшаве. Работа с ней – это один из тех счастливых моментов, которые произошли во время создания музея. Потому мы имели сильного международного эксперта с большим музейным опытом.

Вопрос относительно политиков… Музей был поддержан четырьмя президентами Польши, которые принадлежали к различным политическим партиям. Несмотря на все политические конфликты, польские политики согласились в необходимости создания этого музея. При этом у нас прослеживалось определенное соревнование между политиками и частными донорами: сначала финансами помогали состоятельные американские евреи, потом Ассоциация обращалась к нашим политикам, присоромлюючи их (что уже американцы дали деньги, а они – нет), и этот процесс продолжался – «негласная конкуренция».

Чтобы политики не вмешивались, процесс функционирования музея должно быть формализованным. Должно быть прописано соглашение о том, кто за что отвечает! Должен быть формализован и процесс разрешения конфликтов. То есть в этом соглашении Вы прописываете, как решать конфликт при его возникновении. У нас это была прерогатива Музейного Совета, где были представители и города, и министерства, и Ассоциации. Также от каждой из этих трех групп был представлен историк, который входил в состав Совета. В Совет также входили доноры, которые дали более одного миллиона злотых. Таким образом, каждая группа имела свое представление о том, как должно происходить создание музея, но все понимали, что им не обойтись друг без друга: историки не смогли бы обойтись без политиков через средства; политики – без историков, потому что никто бы им не поверил; частные доноры были важным балансом в відтисканні политиков от влияния на контент, хотя они и сами могли иногда давить. Такая широкая репрезентация групп интересов помогает находить «золотую середину»!

В ответе на вопрос относительно оценки музея я расскажу о том, что надо улучшать. Мультимедиа оказались не столь привлекательными, как мы думали. Сейчас собираем больше артефактов, потому что реальные предметы вызывают эмоциональную реакцию. Мы также поняли, что места для отдыха важны, потому что историки никогда не поймут важность решения проблемы музейной усталости. Поэтому мы хотим переместить кафе – разумно его расположить в середине экспозиции. Ну и нужно исправлять исторические ошибки, которые мы допустили. Это были не искажение истории, а просто незначительные погрешности. Это случается с каждым, кто создает такую большую экспозицию.

Фото — с сайта и страницы Muzeum История Zydow Polskich POLIN

Источник