ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ: ПОСЛЕСЛОВИЕ

ПІДСУМКИ ТА ПЕРСПЕКТИВИ: ПІСЛЯМОВА

 

ПІДСУМКИ ТА ПЕРСПЕКТИВИ: ПІСЛЯМОВА

Когда Винни-Пух говорил: «Это ж-ж-ж неспроста!», он, видимо, думал о проекте закона «Об охране и сохранения недвижимого культурного наследия». Чтобы нам не попасть в ту же передрягу, как это в конечном итоге произошло с медвежонком, не стоит педалировать только тему тупости, глупства и невежества разработчиков. Потому что, на самом деле, дела наши очень плохи, а перспективы тьмаві.

Когда-то я сформулировал для себя три принципа пам’яткоохоронця. Третий из них был такой – в каждой новации ищи чей-то интерес, а, если не нашел – ищи опять! Как это не дико звучит – но он работает. Можно смеяться и смеяться с проекта из-за его якобы бессистемность и беспомощность, однако в нем скрыто реальную и хорошо продуманную схему.

Начнем с того, что проект имеет неплохую перспективу в парламенте, потому что его наверняка вот-вот будет подано как правительственный. Еще в октябре министр Кириленко агитировал Кабмин за необходимость такого закона.

А помните отчет гуманитарного блока Правительства? Значительную часть выступления министра была посвящена именно ему, проекта. Ибо остальные «достижений» легко проверяются, что министр, очевидно, понимает и сам.

То есть проект это единственное, чем министр реально может отчитываться за год работы. Если его сейчас дезавуировать – произойдет публичный скандал и катастрофа, потому что на собственной политической карьере можно будет ставить крест.

Министр прежде всего играет на застройщиков. Не надо обращать внимания на заявления о прекращении коррупционных схем. Мы не имеем реальных дел, когда бы министерство прекратило какую-то незаконную деятельность. Аннулирование большинства противозаконных решений и разрешений произошло еще во времена министра Нищука, чью отставку, по всей видимости, было спровоцировано именно строительным лобби, в частности за позицию относительно отказа согласовать генплан Киева.

Теперь проектом отменяется значительная часть памятникоохранных ограничений, особенно в отношении памятников археологии, охраняемых археологических территорий, земель и тому подобное. Параллельно с этим Минрегионстроя привязываются определенные правила игры и предоставляются существенные права в отношении влияния на систему охраны памятников. Впрочем, игра на застройщиков и игра на Минрегионстрой это еще не одно и то же. Потому что застройщикам можно подыгрывать и прямо с Минкультуры, то есть привязать новую система охраны собственных интересов.

Вы обратили внимание, сколько в проекте отсылок в различных научных, научно-исследовательских, научно-проектных, научно-изыскательских, научно-методических процедур? Без многочисленных заключений, согласований, экспертных заключений и одобрений каких-то неопределенных памятникоохранных «специализированных учреждений» жизнь как органов здравоохранения, так и собственников или пользователей памятников становится очень сложным, или вообще невозможным.

Суть этого гениального плана скрыто в такой норме: «В случаях, когда приспособление недвижимого памятника для современных нужд внесения научно-обоснованных изменений (не влияющих на историческое архитектурно-пространственное и стилистическое решение памятника) » (ст.48.2 Проекта).

Интересно, что такого определения, как «научно-проектное обоснование» не существует, какую проекте, так и в действующем «Порядке разработки документации на строительство объектов».

Без сомнения, это не случайность – в Проект закладывается возможность трактовки термина научно-проектное обоснование в общем контексте научно-проектной документации.

А как Проект определяет «научно-проектную документацию»? Очень широко! «Работы по консервации, реставрации, реабилитации, музеефикации и приспособления памятников осуществляются за научно-проектной документацией. Состав, содержание, порядок разработки, согласования и утверждения научно-проектной документации по консервации, реставрации, реабилитации, музеефикации, реставрационного ремонта и приспособления объектов недвижимого культурного наследия определяется органом охраны культурного наследия по согласованию с центральным органом исполнительной власти, обеспечивающим формирование государственной политики в сфере строительства, архитектуры, градостроительства» (ст. 22.4 Проекта).

К научно-проектной документации привязаны: 1) разработки и утверждения зон охраны памятников (ст. 1.6), 2) разработки и утверждения историко-архитектурных опорных планов (ст. 1.8), 3) разработки и утверждения учетной документации (ст. 1.22), 4) мероприятия по регенерации (ст. 1.32), ремонтно-реставрационные работы (ст. 1.33), а также вся консервация, реставрация, приспособление и музеефикация памятников (ст. 22.4). А еще любые строительные работы в границах территорий памятников (выявленных памятников), их охранных (буферных) зон, историко-культурных заповедников, историко-культурных заповедных территорий, охраняемых археологических территорий (ст. 22.9).

Наконец, проект даже предусматривает возможность разрушения (!), уничтожение (!) или повреждение (!) памятников. Но при условии проведения исследований: «Строительные, земляные и другие за счет средств заказчиков указанных работ» (ст. 22.12). Думаю, на фразе «за счет средств заказчиков указанных работ, могут привести к разрушение, уничтожение или повреждение недвижимых объектов культурного наследия» следует ставить точку в отношении выяснения причин появления этого Проекта.

Напоминаю – вся эта «научная деятельность» разрешается только при условии квалификационных сертификатов, которые выдает Минрегионстрой. А какие же учреждения теоретически могут получить этот сертификат?

В системе Минрегионстроя таких институтов пока нет. Все прежние известные НИИ давно потеряли могущество и перешли на вольные хлеба.

Но такая структура есть в самом Минкультуры! Это общеизвестный НИИ памятникоохранных исследований. О институт, который при прошлой власти приобрел славу стиральной машины, последний год ничего не было слышно. Впрочем, ошибается тот, кто считает, что он превратился в такое себе тихое болото. Ибо эта тишина скрывает какие-то планы.

Минкультуры тайно готовит изменения этого учреждения. Интересно, что руководство министерства настолько заинтересованно в этом, что, похоже, идет на прямое нарушение закона!

На сегодня ситуация выглядит так. НДІПД очень хочет, чтобы ему присвоили имя Николая Макаренко. Но под это должно произойти и переутверждения его устава, то есть возобновления полномочий.

Это происходит без лишней огласки, хотя существует специальный закон, который регламентирует процедуру присвоения имен, он называется Закон Украины «О присвоении юридическим лицам и объектам права собственности имен (псевдонимов) физических лиц, юбилейных и праздничных дат, названий и дат исторических событий».

Этим законом установлена норма, которая предусматривает, что «имена физических лиц, юбилейные и праздничные даты, названия и даты исторических событий присваиваются юридическим лицам и объектам права собственности только после проведения общественного обсуждения и с согласия соответствующего трудового коллектива» (ст. 3.5). Этого обсуждения (я уже не говорю о собрание трудового коллектива!) до сих пор не произошло, на сайте Минкультуры никакой информации пока не было.

Сама процедура этого необходимого общественного обсуждения регламентирована Постановлением Кабмина «Об утверждении Порядка проведения общественного обсуждения во время рассмотрения вопросов о присвоении юридическим лицам и объектам права собственности, которые за ними закреплены, объектам права собственности, которые принадлежат физическим лицам, имен (псевдонимов) физических лиц, юбилейных и праздничных дат, названий и дат исторических событий».

Там указано, что «срок проведения общественного обсуждения исчисляется со дня опубликования соответствующего информационного сообщения и должен составлять не менее двух месяцев» (п. 5, абзац 2). А еще, что в течение 14 дней после проведения обсуждения организаторы должны просуммировать мнения и предложения и опубликовать их. То есть, если, к примеру, информация о такое обсуждение появится на сайте Минкультуры 15 января, то саму процедуру присвоении институту имени Николая Макаренко можно начинать только с начала апреля. Тогда Институтом делается представление, а «в случае если у физического лица, имя которого предлагается присвоить лицу или объекту права собственности, есть родственники (дети, вдова, вдовец, а если их нет – родители, родные братья и сестры), добавляется также их письменное согласие на присвоение имени» (ст. 6.3 Закона). И только затем министр имеет право присвоить Институту имя.

Поскольку уже есть информация о проекте приказа, так и о проекте устава, возникает подозрение, что закон может быть нарушен, потому что процедура начата еще в начале ноября.

Интересно, что обоснование этих изменений содержит фразу о том, что «на протяжении последних лет руководство института оказывало предпочтение локальным прикладным разработкам, направленным преимущественно на удовлетворение интересов строительного бизнеса». То есть формальные приличия выполнено.

А что планируется на самом деле, неизвестно и непонятно. Потому что именно директор этого института и является основным разработчиком и идеологом проекта закона «Об охране и сохранения недвижимого культурного наследия»…

P. S. Сердечная благодарность экспертам общественной платформы РПР за помощь в розыске писем и соответствующих документов!

 

ПІДСУМКИ ТА ПЕРСПЕКТИВИ: ПІСЛЯМОВА

Охрана памятников – итоги и перспективы. Часть И

Охрана памятников – итоги и перспективы. Часть II

Охрана памятников – итоги и перспективы. Часть III

Охрана памятников – итоги и перспективы. Часть IV

 

 

 

Источник

Добавить комментарий