Je suis Зулейха: Джами, любовь и «женский вопрос»

Je suis Зулейха: Джамі, любов і «жіноче питання»

Je suis Зулейха: Джамі, любов і «жіноче питання»

В эти мартовские дни, которые уже, видимо, навсегда останутся «женскими», я хочу поделиться с вами одной нетривиальной женской историей. Она случилась мне там, где я мало надеялась встретить что-то такое – в живописи и литературе средневекового ислама.

Предметом исследования являются 8 иранских миниатюр с исламской коллекции Музея Ханенко. Композиции относятся к двух различных серий 17 и 19 веков. Объединяет их то, что все листы являются иллюстрациями к выдающегося произведения персидской классической литературы – поэмы «Юсуф и Зулейха» Абдуррахмана Джами (1414-1494).

Найпроникливішу историю любви в культуре мусульманского Востока, романтическую поэму «Юсуф и Зулейха» была написано Джами 1484 года, уже на склоне жизни поэта. Если литературное наследие называют венцом классического периода поэзии на языках фарси и дари, то поэму «Юсуф и Зулейха» — «лебединой песней» восточного гения.

В основе сюжета поэмы лежит древняя ближневосточная легенда о драматические жизненные перипетии праведника и ясновидящего Йозефа-Иосифа-Юсуфа, сына Иакова (Якуба) и Рахили. Легенда нашла каноническое трактование в Библии (Книга Бытия, гл. 39-41) и Коране (Сура 12: «Юсуф).

За отдельных различий в деталях, смысловая суть библейской и коранической историй весьма близка. После того, как завистливые братья хитростью продали Иосифа-Юсуфа в рабство, он попадает в Египет и становится до службы при дворе вельможи («азиза», то есть наместника фараона в Коране, Потифара или же Пентефрія – в Библии). Женщина вельможи, поддавшись греховному влечению к красивого раба, пытается его соблазнить, однако тот противится искушению. Разгневанная женщина сводит юношу клевету, обвинив в попытке ее изнасиловать. Ее затея сначала имеет успех: Иосифа-Юсуфа осуждают и сажают в тюрьму. Впоследствии высшая справедливость берет верх – фараон оправдывает невиновного мужа и, что более, наделяет его за все заслуги государственной властью. О женщине дальше не упоминается.

Якопо Тинторетто (1519-1594). Иосиф и жена Потифара. Бл. 1555. Музей Прадо, Мадрид. Фото с официального сайта.

Интересно, что именно эпизод соблазнения, будучи лишь одним из череды драматических событий жития Иосифа-Юсуфа, вошел в топ» тем европейской художественной культуры. Среди художников, которые посвятили теме свои произведения Тинторетто, Джентілескі, Лука Лейденский, Гверчіно, Рембрандт, Мурильо, Гвидо Рени. В коллекции итальянской живописи Музея Ханенко таких произведений два: один кисти неизвестного караваджиста 17 ст., второй – мастера начала 18 века. Грегорио Ладзарини.

Грегорио Ладзарини (1655 – 1730). Иосиф и жена Потифара. Музей Ханенко, Киев. Фототека МХ.

Европейские художники подают сцену соблазнения в духе патриархального изложения священного писания: праведный человек героически и, в конце концов, победоносно противостоит злу и споскусі, которые представляет греховная женщина. Показательно, кстати, что эта женщина не имеет собственного имени, лишь присвійне поименования: чья? – «женщина азиза» или «жена Потифара».

Что же делает с этим, как утверждает Коран, «самой прекрасной из всех историй» ирано-таджикский поэт, философ и теоретик музыки 15 века Абдуррахман Джами?

Джами вращает всю конструкцию «официального» мифа о Юсуфе «с ног на голову». Центральный образ его поэмы – не идеальный герой, а живой человек из плоти и крови, и этот человек – женщина, Зулейха. Запретное, но непреодолимое любви Зулейхи к юного красавца, ее горячие надежды на взаимность, болезненные разочарования, совершенные с тоски преступления, ее раскаяние и искупление, предельный упадок духа, а потом – полное перерождение личности и тотальное, безграничное счастье составляют главную линию поэмы Джами. Ей, по данным исследователей, посвящено около 70% текста поэмы. Появившись почти в самом начале поэмы, Зулейха проживает перед читателем всю свою жизнь – поэма завершается ее смертью.

Если в Коране и Библии безымянная женщина представляет персонаж одномерен, и по роли скорее служебный, олицетворяя зло как необходимый фактор закалка духа праведника и пророка, являя собой его «точильный камень», то в Джами все наоборот – таким одномерным, статическим и служебным персонажем, таким «камнем» становится для Зулейхи Юсуф.

Как же могла произойти такая ротация героев? Почему и для чего Джами так кардинально перекодировал канонический сюжет?

Персидский поэт не сделал переворота единолично. Имя «Зулейха» – не его изобретение, истоки применения этого имени в истории про Иосифа-Иосифа-Юсуфа теряются в иудейской екзегетичній традиции (толкованиях Танаха) первых веков н.е., откуда переходят в иудейскую и мусульманскую апокрифические традиции и фольклор. Поэтому когда Джами писал свою поэму Зулейха уже была Зулейхою. Однако автор 15 века не просто предоставил апокрифическом сюжета совершенной поэтической формы и статуса произведения выдающегося литератора, он развил его в глубину и наполнил новым содержанием.

Рассмотрим два листа иранской миниатюры из музейного собрания. Перед нами – две ключевые эпизоды поэмы: сцена обольщения Юсуфа Зулейхою и сцена оправдания Зулейхи.

 
Je suis Зулейха: Джамі, любов і «жіноче питання»
Миниатюра «ЗУЛЕЙХА ХВАТАЕТ ЮСУФА ЗА ПОЛУ ОДЕЖДЫ». Иран, Исфаган (?), 17 века. Бумага, минеральные краски, золото, чернила. Коллекция Музея Ханенко. Фототека МХ.

Во дворце, специально построенном и отделанном Зулейхою с целью добиться взаимности от целомудренного раба, женщина устраивает встречу с глазу на глаз с возлюбленным, во время которой атакует Юсуфа эмоционально (откровенное признание в чувствах) и физически (объятия и поцелуи). Юсуф пытается убежать. В порыве страсти Зулейха хватает его сзади за полу халата и разрывает ее. Этот кусок ткани потом станет главным аргументом в пользу невиновности Юсуфа и неопровержимым доказательством вины и позора Зулейхи.

Назидательный смысл этого эпизода, так плодотворно проработанного, как мы помним, художниками Европы, обусловил его важное место в канонической истории про Иосифа-Юсуфа. В Джами эта сцена является также важной – как условие следующего события – публичного оправдания женщины. Именно оправдание является поворотным моментом истории Зулейхи в той версии, что ее рассказывает Джами.

 
Je suis Зулейха: Джамі, любов і «жіноче питання»
Миниатюра «ЕГИПЕТСКИЕ ЖЕНЩИНЫ ПОРАЖЕНЫ КРАСОТОЙ ЮСУФА». Иран, Исфаган (?). 17 века. Бумага, минеральные краски, золото, чернила. Коллекция Музея Ханенко. Фототека МХ.

Перед нами – ключевой эпизод поэмы Абдуррахмана Джами. Раздавленная порицанием и презрением мира Зулейха придумывает способ восстановить свое поруганное имя. Она устраивает пир, на который приглашает бывших подруг, знатных египтянок. Угощая женщин плодами (апельсинами), она подает каждой столовый нож. Как только высокие гости взялись фруктов, как по знаку Зулейхи в зал входит Юсуф. Его неземная красота поражает женщин. Не помня себя от чувств, они начинают вместо фруктов резать себе руки. Зулейха торжествует: «Себя от страсти, вы Порезали руки до запястий, Один лишь раз на юношу взглянув, — Так странно ли, что нужен мне Юсуф?» (цит. за русским переводом Семена Липкина 1978 г., на украинском поэму не переведено). Таким образом мир (вслед за Джами) признает право Зулейхи на чувства и оправдывает ее.

 
Миниатюра «ЕГИПЕТСКИЕ ЖЕНЩИНЫ ПОРАЖЕНЫ КРАСОТОЙ ЮСУФА». Иран, 19 век. Бумага, минеральные краски, золото. Коллекция Музея Ханенко. Фототека МХ.

Как подобное оправдание женщины стало возможным в самом, казалось бы, сердцевине патриархата – традиции средневекового ислама?

Абдуррахман Джами был гением эпохи, когда высшие достижения в литературе были пропитаны духом суфизма – духовно-мистической традиции, рожденной в сердце исламской цивилизации. На время написания поэмы «Юсуф и Зулейха» (1484) Джами был одним из самых авторитетных носителей этой традиции. Он – Мавлана (учитель), суфийский шейх, автор сборника жизнеописаний выдающихся суфиев и книги философских размышлений. Поэтому не удивляет, что как поэт он искал способ отчетливо выразить центральную идею суфизма – идею любви к Богу. Любви безграничной, неистовой, жертвенной, тотального, сокрушительного и – спасительной. И именно любовь такого рода Джами увидел в Зулейсі. Именно она, живая и несовершенная, противоречивая и греховное, которая прошла сквозь адские муки отторжения и пренебрежения со стороны любимого и целого мира, через предельные несчастье, разрушение социальную, психологическую, физическую (о чем с таким глубоким состраданием и любовью к людям повествует Джами) – только этот человек может стать настоящим образцом эволюции души в ее движении навстречу Богу. Праведник-Юсуф не годился на эту роль, в Джами он выполняет простые роли: сначала стимула, искушения (!) для героини, а потом ее вознаграждения. Ведь только в поэме Джами этот невероятный в своей тотальности опыт человеческой жизни мог завершиться тем, чем завершилась: стара, уродлива и слепа Зулейха, сполна искупила свои грехи и пришла к вере в истинного Бога, вновь встречает Юсуфа. И Всевышний дарит своей дорогой «блудній дочке» чудесный дар. Он возвращает Зулейсі молодость и зрение позволяет ей взять брак (!) с Юсуфом. Потому что они теперь уровня, оба – праведники. Однако, эта выстраданная жизнью праведность Зулейхи дороже Богу (и Абдуррахману Джами) за любую другую.

Этот сногсшибательный кульбит традиционного сюжета имеет еще один любопытнейший аспект в поэме Джами. В поэзии суфиев любовное стремление человека к Богу нашло образное воплощение через различные пары любовников: мужчины и женщины, двух мужчин, соловья и розы и др. В этой паре один всегда был объектом любви (Бог), а второй – ее субъектом (человек, мистик). И вот в случаях гетеросексуальной пары, объектом притяжения – «розой», «Богом» – традиционно выступала женщина. Ибн Араби, великий суфийский философ 12-13 века полагал, что «Человеку не дано увидеть Бога вне материальным. Человеческая материя является более совершенным Его воплощением, чем любая другая, а женщина – более совершенное, чем человек».

Фрагмент парчовой ткани с мотивом «роза и соловей». Иран, 17 век. Коллекция Музея Ханенко. Фототека МХ.

И вот Джами ставит женщину на роль субъекта. Это она любит и стремится к единению, она – «соловей», она – человек в паре «человек – Бог». Джами-суфий искал образ, который бы наиболее полно воплотил саму сущность человеческого, «человека из людей». Джами-поэт нашел этот образ в женщине, которая любит.

Или это может не впечатлять? В конце 15 века 70-летний Абдуррахман Джами публично и искусно мощно поднял традицию патріархатного об’єктивування женщины и открыл миру влюбленную женщину как «любимое дитя» Всевышнего. Которой принадлежат все дары Бога, все его чудеса.

Вот почему «Юсуф и Зулейха», эта поистине «самая прекрасная из историй», так волнует сегодня, много сотен лет назад.

Читаем Джами. Перекладаймо украинском. Давайте спешить музее. Познавайте ислам.

 

Вниманию заинтересованных – срок экспонирования оригиналов иранской миниатюры на сюжет поэмы «Юсуф и Зулейха» завершается. После Пасхи листы вернутся в хранилища Музея Ханенко.

Источник

Добавить комментарий