ЛЕСЬ ТАНЮК

ЛЕСЬ ТАНЮК

 

ЛЕСЬ ТАНЮК

Лесь Танюк это целая эпоха. Это личность, которую оценить можно будет только со временем. Потому что он был такой многогранный и неповторимый, что каждый, кто его знал, может бесконечно рассказывать о своего уникального Танюка. А я хочу сейчас вспомнить о Народного депутата Украины, который возглавлял комитет ВР по вопросам культуры и духовности.

 

Это были странные времена. Времена, когда депутаты лично работали с проектами законов. Когда они сами собирали различные экспертные мнения, взвешивали на аргументы, а, убедив себя, отстаивали свою позицию, несмотря ни на титулы, ни на вес или влияние оппонентов.

Мало кто уже помнит, как Танюк сражался за Музей истории Киева, когда его выбрасывали из Кловского дворца. Или против преобразования Киево-Печерского заповедника на гнездо мракобесия. Или как он, вместе с Николаем Жулинским, уже на следующий день после ужасного пожара в Каменец-Подольском областном архиве, был на том страшном пепелище. Сегодня такую реакцию народного избранника даже представить невозможно.

И не обижайтесь на эти слова, уважаемые нардепы! Потому что вы такие, какие вы есть. А он был другой – рыцарь с сердцем льва, которой никогда не изменял принципам и убеждениям, особенно ради политической целесообразности. Я хорошо помню его слова на заседании комитета, когда тот еще размещался в здании на площади Леси Украинки: «С коммунистами мы не союзники, но сегодня комитет рассматривает вопрос, по которому у нас не может быть никаких разногласий». Тогда речь шла о попытке ввести лицензирование на продажу археологических предметов.

Именно о такого Танюка, который очень много сделал для поддержки музейного дела и охраны памятников, я предлагаю сейчас вспомнить. И в память прошу еще раз перечитать его статью 2003 года. Ее стоит прочитать и подумать – а почему она оставляет впечатление, словно написана сейчас? Почему такие люди, как Лесь Танюк, остались неуслышанными ни государственно, ни обществом? И почему многие, о чем он предупреждал, к сожалению, оправдалось.

А, если общество все-таки требует изменений, надо понять очень простую истину – главное всегда оставаться самим собой! Таким, каким был он – Лесь Танюк.


Лесь Танюк

ЧЕРНО-БЕЛАЯ АРХІАРХЕОЛОГІЯ…

«Давайте называть вещи своими именами. Нет черных археологов — есть грабители, покупка предметов у них — скупка краденого…»

С форума на сайте «Зеркало недели»

В номере за 1.03.2003 г. «Зеркало недели» напечатало материал А. Бажал «Наследие без прописки: вариант ч/б», поводом для которого стала новая выставка семьи Платоновых. Приятно, что газета уже не впервые обращается к проблемам сохранения культурного наследия. Нельзя не отметить: интерес общества к собственной истории в наш будто меркантильное время не только не уменьшается, но и растет. Но и растут аппетиты тех, для кого археология — товар. Почти по Жванецкому — кто что охраняет, тот то и имеет. Поэтому давайте поговорим о наследстве по адресу «Украина» по всему диапазону цветов.

Про археологию, клады и преступников

Среди всех разновидностей культурного наследия — исторического, архитектурного, монументального искусства и тому подобное — археологическая имеет одну существенную особенность: археологических памятников, даже принимая во внимание, что нам они известны далеко не все, уже никогда не прибавится. И если человечество еще создаст великолепные образцы архитектурного, монументального или садово-паркового искусства, вряд ли в наше время изучать некогда именно археология. Продукция современных информационных технологий станет, в конце концов, основным источником изучения эпохи мировой глобализации для историков будущего. А археологическое наследие останется примерно в тех же пределах, в которых она существует и сегодня.

Еще одна особенность археологического наследия — неповторимость каждого археологического объекта (кургана, городища, поселения и т. п) и невозможность его воспроизведения. Эта особенность ярко проявляется во время проведения раскопок. Известно, что основным, общим принципом любого научного исследования является положение, что результат, полученный исследователем в ходе эксперимента, может быть повторен другим исследователем в таких же условиях. А в археологии — нет. Основной метод исследования археологических памятников — раскопки — дает лишь приблизительные аналогии. Результат раскопок предсказать невозможно. Это и привлекает к археологическим памятникам ученых-ученых. Но ценность находок часто бывает не только научной. Открываются новые замечательные произведения древнего искусства: расписную посуду, ювелирные украшения, удивительная оружие. А это уже привлекает к ним другую категорию поисковиков: т.наз. «черных» археологов, а иначе — преступников.

Невозможность воспроизведения и неповторимость каждой достопримечательности объективно создает существенный «внутренний конфликт»: основной метод исследования, который у нас применяется — раскопки, — является разрушительным. То есть во время исследования уничтожается и сам его объект— памятник. При этом объективная проверка полученного результата становится невозможной. Поэтому цена каждой научной ошибки при раскопках слишком большая. А памятников становится все меньше. И на первый план выходит добросовестность ученого.

Между запросом и предложением

В последнее время количество антикварных магазинов, особенно в центре Киева, заметно увеличилось. Начался настоящий коллекционный бум. Становится модно, престижно иметь собственные собрания живописи, редкой книги, старинной мебели. В обществе возник определенный слой людей, для которых такие собрания составляют важную или даже основную цель. Этот процесс не обошел и археологию.

Внутреннего спроса на археологические раритеты добавляется и внешний. Много лет наша территория была практически закрытой для иностранных коллекционеров. Находки с территории Украины попадали на Запад чрезвычайно редко, и крайне усиливало интерес к ним, и повышало стоимость этих предметов.

К тому же цивилизованные страны уже давно поняли, что такое археологическое наследие и как к ней следует относиться. Коллекционировать археологию «местного» происхождения там уже не так-то и легко.

Прежде всего, в Европе значительно уменьшен объем легальных археологических раскопок. Недаром Международная хартия по охране и использованию археологического наследия (Лозаннская хартия) 1990 г. определяет, что повсюду, где это возможно, должны применяться методы, которые не разрушают памятников. А Европейская конвенция по охране археологического наследия (пересмотренная) 1992 г. предусматривает, что археологические исследования должны проводиться как можно менее разрушительными методами.

Во-вторых, борьба с незаконным оборотом археологических предметов в развитых странах уже давно привлекла к себе внимание и правительств, и общественности. Еще в 1970 г. ЮНЕСКО приняла Конвенцию о мерах, направленных на запрещение и предотвращение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности, в соответствии с которой, каждое государство-участник должно установить для хранителей, антикваров, коллекционеров правила, соответствующие требованиям этой конвенции.

Та же Европейская конвенция по охране археологического наследия (пересмотренная) требует от сторон-участниц информировать компетентные органы о любых поступления, относительно которых есть подозрение, что они происходят из нелегальных раскопок или скрыты во время официальных раскопок. А музеи не должны пополнять свои фонды нелегальными или крадеными археологическими предметами.

Посмотрите на предложения международных аукционов. Они достаточно четко отражают общую ситуацию. Так, например, всем известный sotheby’s (http://sothebys.ebay.com) предлагает немало археологических раритетов. Однако диапазон предложений показательный — в основном это предметы античных (греческой и римской цивилизаций, которые были распространены по всем Средиземноморье и Причерноморье), древньоєгипетські, центральноамериканские и малоазийского или дальневосточного происхождения. Есть находки безусловно «наши». Прежде всего из Крыма, где археологические редкости имеют определенные специфические черты, или из скифских курганов — визитной карточки украинской археологии. И практически нет находок, связанных с археологией Центральной или Северной Европы.

Наше законодательство предусматривает, что движимые археологические предметы являются собственностью государства. Однако много юридических нюансов еще не урегулирован, а существующее законодательство не действует. Кто, например, проверяет, выполняют антикварные магазины правила, запрещающие продажу археологических предметов? Это должны делать якобы «должностные лица органов исполнительной власти в пределах своей компетенции, предусмотренной законодательством». Кто это конкретно? Неизвестно… Не говоря уже о проверки различных клубов и рынков коллекционеров. Украина, к сожалению, превратилась в международный центр «черной» археологии.

«Наследие» или «древности»?

«В моей коллекции нет археологического материала, — говорит Сергей Платонов. — Материал является археологическим, когда имеет точку привязки к конкретному месту, найден на определенной глубине в определенных условиях, описан. Если он ходит по рукам, то это предмет древности, и то если специалисты подтвердили, что он не поддельный».

Что дает основания отнести предметы коллекции к «древности»? Как специалисты могут подтвердить, что предметы не являются поддельными? Очевидно, только благодаря тому, что похожие или аналогичные предметы известны и полученные во время научных археологических раскопок. Вряд ли эксперт определяет предмет как абстрактную «древность». Он причисляет его к скифской, греческой или трипольской культуры. То есть это собрание надо абсолютно уверенно отнести к материальной наследия, основную информацию о которой можно получить археологическими методами. А именно так и определяет археологическое наследие Лозаннская хартия.

Не совсем понятно, почему автор статьи «Наследие без прописки» А. Бажал будто оправдывает существование «черной» археологии — тем, что она существует неизвестно сколько времени. Но ведь и вся преступность существует испокон веков! А утверждение, будто «вещь, которая веками хранится под землей, находится в явно ненадлежащих условиях: портится, гниет, превращается в труху, окисляется», вообще смешное. Каждый специалист знает: если предмет много веков находился в земле без доступа кислорода, то там он был практически законсервирован. То, пролежавшие тысячелетия и сохранилось до наших времен, уже не портится в земле. Только выкопанная находка нуждается в реставрации и консервации — воздух (точнее, кислород) для нее вредно.

Еще один малопонятный момент — предложение продавать музейные находки. Это что, какой-то новый украинский феномен? Ведь ни один музей мира не продает находок, полученных во время легальных раскопок или тех, что составляют некое собрание! Это запрещено и внутренним, и международным законодательством.

Причины

Причина первая — отсутствие государственной политики со стороны исполнительной власти. Давно понятно, что только усилием Минкультуры вести борьбу против «черной» археологии невозможно. Да и министерство это, мягко говоря, не совсем «в материале». Когда в прошлом году в сентябре на слушаниях в Верховной Раде министр на вопрос депутатов о ситуации вокруг «черной» археологии начал рассказывать о разработке нормативных документов относительно легальных раскопок, стало ясно — дела не будет.

А почему не выяснено и не перекрыто источников происхождения раритетов, каналов их прохождения по стране и вывоз за границу? Существует насущная необходимость создания соответствующих подразделений в составе МВД и СБУ. И вместо того, чтобы строить фиктивные обвинения на академика А. Федорука, сотрудники СБУ должны заниматься настоящим криминалом. А он на поверхности. Надо, чтобы на высшем уровне было открыто высказано четкую и конкретную позицию относительно состояния дел.

Одновременно важно и то, что пользователи или собственники земельных участков никак не заинтересованы в выполнении охранного законодательства относительно археологии и не несут ответственности за его нарушение. Это уже дело законодательная.

Другая проблема — инвентаризация археологического достояния. Возможно, кто-то и знает: крупнейшая археологическая коллекция Украины содержится в фондах Института археологии НАН. Хоть ее самую интересную для общественности часть, т.наз. «золотую» коллекцию, невозможно увидеть в Украине (а только на выставках за рубежом). А вот мало кто знает, что эти фонды никогда не проходили государственной проверки и до сих пор не причислены к Государственной части музейного фонда Украины. А это уже нечто удивительное, потому что граничит с произволом.

Позиция руководства Института археологии здесь является очень показательным. Ссылаясь на право самоуправления Национальной академии наук Украины, оно, руководство, считает, что контролировать состояние своих фондов должен сам институт. Эту идею отражено и развито в интересном законопроекте директора этого института, народного депутата Украины академика П.Толочко, где среди прочего говорится, что все археологические находки «подлежат учету и классификации в соответствии с методикой, утвержденной Институтом археологии НАН Украины». Про сам законопроект чуть позже, а вот самоуправляемость НАН никакого отношения к состоянию археологических фондов не имеет. Законом Украины «О научной и научно — технической деятельности» четко предусмотрено: «Самоуправляемость академий заключается в самостоятельном определении тематики исследований, своей структуры, решении научно-организационных, хозяйственных, кадровых вопросов, осуществлении международных научных связей». Тот же закон предусматривает, что «государство передает академиям в бессрочное безвозмездное пользование без права изменения формы собственности основные фонды, а также оборотные средства». Специалистам по бухгалтерскому учету известно, что к основным фондам относятся и музейные ценности, которые, как отмечает соответствующая инструкция Государственного казначейства, «учитываются в порядке, установленном для учета этих ценностей в государственных музеях».

Все эти специфические премудрости упомянутые здесь для того, чтобы окончательно расставить точки: коллекции Института археологии, по законодательству Украины, должны находиться только в государственной части Музейного фонда Украины. Моим возможным оппонентам хочу еще раз напомнить — Закон Украины «Об охране культурного наследия» предусматривает государственную собственность на все движущиеся предметы, связанные с памятниками археологии. А Закон Украины «О музеях и музейном деле» предусматривает, что «к государственной части Музейного фонда Украины относятся музейные собрания и отдельные памятники, являющиеся государственной собственностью», а также — «перечень музеев (в том числе музеев системы Национальной академии наук Украины, Украинского общества охраны памятников истории и культуры, Педагогического общества Украины, других самоуправляющихся организаций), в которых хранятся музейные коллекции и музейные предметы, являющиеся государственной собственностью и принадлежат к государственной части Музейного фонда Украины, утверждается Кабинетом министров Украины». На сегодня ни археологический музей Института археологии, ни его фонды никакой государственной регистрации не прошли!

И это несмотря на то, что еще 10 сентября 2002 г. в Верховной Раде состоялся день правительства, посвященный деятельности правительства в природоохранной и памятникоохранной сферах, следствием чего стало постановление, которым Кабинету министров было рекомендовано «проверить состояние учета памятников археологии, которые хранятся в Институте археологии Национальной академии наук Украины, и отнести их к государственной части Музейного фонда Украины». Ой, имел тогда прав комитет по вопросам культуры и духовности, предлагая определить деятельность Кабинета министров в осуществлении государственной политики относительно выполнения Закона Украины «Об охране культурного наследия» неудовлетворительной! А признали недостаточной, и история с проверкой фондов пока забуксовала. Наших бюрократов хлебом не корми, а подай им компромисс…

В этом контексте интересно было узнать из публикации, что наше государство «имеет крупнейший в Европе Институт археологии». Понятно, почему некоторые наши уважаемые ученые время от времени обвиняют органы охраны культурного наследия в отсутствии достаточного количества научных работников. Всех ученых загнали в одно учреждение. Видимо, чтобы все были под оком руководства? Для сравнения: в Польше существует восемь институтов археологии в системе Академии наук и при университетах, причем абсолютно равноправных и примерно равновеликих. Это не считая мощных исследовательских центров в музеях и органах охраны культурного наследия. Кстати, такая же ситуация и в других развитых европейских странах. А почему бы всех физиков, юристов или биологов не объединить в одном учреждении? Смешно? А с археологами, учитывая состояние фондов, уже не до смеха. Поэтому прав С. Платонов: «откопали, описали и где-то у себя в подвале спрятали».

Что делать?

Следует отдать должное Сек. Платонову. Он первый и единственный сознательно показал на собственном примере глубину проблемы. Разговоры о частные коллекции ведутся среди ученых и музееведов давно. Но конкретные факты не были известны. Только сейчас мы начинаем понимать, как далеко зашли. Что же делать в нашем случае?

Во-первых, следует легализовать уже имеющиеся коллекции и предусмотреть ответственность владельцев за их сохранность. И определить срок, в течение которого коллекции должны пройти государственную регистрацию. Установить те предметы, о которых можно доказать, что они были украдены из музеев или хранилищ, и вернуть их обратно без правовых последствий для коллекционеров. Для находок, которые появятся позже положенного срока, следует разработать процедуру государственной экспертизы, которая бы доказывала законность или незаконность происхождения предметов. И оплачивать такую экспертизу должен владелец находки. Другого пути нет — археологический предмет не может быть получен никак иначе, кроме раскопок. Особенно предмет драгоценный. Вероятность случайных находок чрезвычайно мала, а большинство разговоров о случайные находки — фантастика. Почему-то «случайно» находит их одно и то же круг лиц. И с такой частотой «случаев», которую мы видим на примере коллекции С. Платонова, уже давно бы не осталось ни одной достопримечательности, а население Украины уже много веков вместо хлебопашества собирало бы на полях золотые украшения.

Кроме того, обязательно надо во время такой регистрации проводить денежную оценку находки. Только если владелец будет вынужден декларировать свою коллекцию и платить налоги от ее стоимости, мы будем гарантированы, что предметы сохранятся в надлежащем состоянии, а их перемещение от одного коллекционера к другому не будет бесконтрольным.

Во-вторых, следует навести порядок в использовании и разгосударствлении земель. Если пользователь или собственник участка будет знать, что выполнение требований законодательства и органа охраны культурного наследия гарантирует ему определенные налоговые льготы, он будет заинтересован и в том, чтобы памятники не розкопувалися, и в том, чтобы они не распахивались. А если он не выполнит этих требований, то будет оштрафован или участок изымут.

В-третьих, привести наше законодательство относительно охраны культурного наследия в соответствие с международными нормами и требованиями общественных интересов. Это касается и охраны памятников и музейного дела, и научного использования культурного наследия.

Этот тезис требует некоторых дополнительных разъяснений. Дело в том, что ситуация вокруг памятникоохранного законодательного поля в последнее время очень обострилась. Речь идет об упомянутом уже законопроекте директора Института археологии, народного депутата Украины академика П. Толочко, который имеет название «Об охране археологического наследия». Не знаю, как долго народный депутат академик П. Толочко работал над своим законопроектом, который должен был стать панацеей от «черной» археологии и что его ошибочно упомянуто в статье в «ЗН» под другим названием – «Об охране культурного наследия» (а не археологической): ведь закон под таким названием ВР утвердила еще в 2000 г. Отмечу, что законопроект П. Толочко «Об охране археологического наследия» был утвержден в первом чтении не конституционным большинством голосов — 300 из 450, — а лишь 232 депутатами. И сразу господин Толочко сделал попытку протащить проект закона в целом, без поправок, замечаний, консультаций. Но не набрал необходимых 226 голосов. Тогда как, согласно регламенту Верховной Рады, ко второму чтению проект готовит профильный комитет — в этом случае комитет по вопросам культуры и духовности.

Тут и выяснилось, что, за исключением названия, проект никаких вопросов охраны памятников археологии не касается. Фактически это неудачный, да еще и извращенный, повтор многих положений разных законов, которые уже регламентируют и внормовують гуманитарную сферу. Кроме того, в нем заложено положение о возможности проведения археологических раскопок негосударственными (читай — частными) экспедициями, о перспективе потери учеными авторских прав на результаты своих исследований из-за нехватки средств на издание и много чего не менее интересного. Главное, о чем позаботился автор проекта, — это расширение прав института, который он много лет возглавляет и, кажется, намерен возглавлять дальше, хоть депутату это запрещено. Цель уважаемого академика — перераспределение управленческих полномочий в сфере охраны культурного наследия в пользу его института, который, к тому же как учреждение НАН пользуется правом самоуправления. Очень хочет автор проекта, чтобы его институт имел еще и те права, которые, согласно Конституции Украины, принадлежат органам исполнительной власти. Нонсенс? Но в этом случае закон получается как то известное дышло…

Понятно, почему, по мнению членов нашего комитета, концептуальные положения этого законопроекта не отвечают требованиям государственной культурной политики и интересам нашего общества.

Позиция членов комитета подкреплена выводами Минкультуры, Минюста, СБУ, многих региональных органов охраны культурного наследия, научно-исследовательских учреждений. А кто поддерживает противоположную точку зрения? Только подчиненные академика П. Толочко, люди, зависимые от него в профессиональной деятельности. В принципе, «повлиять» можно на любого археолога. В Украине существует только один совет по защите диссертаций по археологии, только один научный археологический архив, одна археологическая библиотека — все в Институте археологии. К сожалению, это сложилось исторически, еще во времена советской власти. Однако и общая ситуация была немножко другой. За последние десять лет изменилось все общество, а здесь, словно под воздействием тех таинственных незарегистрированных раритетов, остается некий «реликтовый заповедник». И то, что ученые, которые выступают против воли директора института, теряют возможность профессионально работать через искусственные проблемы и запреты, факт: когда готовилась эта статья, стало известно о первых увольнениях сотрудников, которые не поддерживают законопроект своего руководителя. Нрав у господина Толочко крутая…

Перспектива выхода из кризисной ситуации вокруг законопроекта проблематична. Комитет предложил вместо проекта П. Толочко ратифицировать Европейскую конвенцию по охране археологического наследия (пересмотренную), подписанную от имени Украины, между прочим, еще в 1998 году (!) Предлагалось также внести изменения в Уголовный кодекс Украины, которые значительно усилили ответственность за нарушение законов, касающихся охраны культурного наследия. Верховная Рада уже обязала Кабинет министров подготовить изменения к базовому закону, которые бы отражали современные требования к памятникоохранного законодательства, в том числе в отношении памятников археологии. Изменения Кабмин должен передать в наш комитет уже в ближайшее время. Однако академик П. Толочко на пленарном заседании Верховной Рады 25 декабря прошлого года сделал все возможное, чтобы предложения нашего комитета не дошли до голосования.

Поэтому принято непонятное компромиссное решение — доработать законопроект и определиться с ним на совместном заседании двух комитетов: профильного комитета по вопросам культуры и духовности и комитета по вопросам науки и образования, членом которого является и академик Толочко. Щуку бросили в реку.

Очень рассчитываю на понимание всеми членами обоих комитетов, что проблема не в борьбе за узковедомственные интересы, и что ситуация касается каждого из нас. Прежде всего — будущего Украины.

И последнее. Усилить уголовную ответственность за незаконные раскопки и уничтожение памятников надо срочно. Аналогичная акция, параллельно с проведением ряда операций спецслужбами Румынии, дала возможность в минимальный срок кардинально решить похожую проблему в этой стране. Уже и в России в центральных музеях и научных учреждениях стали появляться объявления с номерами телефонов уполномоченных органов, призывают предоставлять любую информацию о незаконные раскопки или продаже раритетов.

И все это следует сделать немедленно. Потому что если мы гаятимемося, в Украине не останется того волшебного культурного достояния, которое нам завещали предшественники и которое мы должны беречь и защищать ради наших потомков.

Только благодаря объединению усилий законодателей, служащих, правоохранителей, ученых, коллекционеров, меценатов и всех-всех, кому небезразлична судьба Украины, ее история, уровень цивилизованности, можно решить чрезвычайно важную и деликатную проблему охраны археологического наследия. Вот тогда будет у нас «музей раритетов мирового уровня», и не один. Разве во Франции есть только Лувр, а в Англии — Британский музей, а в России — Эрмитаж? То и у нас есть что показать и есть чем гордиться. Прошлое обязывает, а будущее требует.

 

Источник

Источник

Добавить комментарий