Практики постоянной бедности

Практики сталої бідності

Чтобы настроиться на нужную тональность, хотелось бы начать с яркой и уместной цитаты. Учитывая, что тема статьи далеко не нова, я бы сказал, что она стала почти классической для меня (в частности, я уже писал об этом вот здесь), а по своей безнадежностью, это, как видится, почти трагическая тема, итак, обратимся к классической трагедии: «…For never was a story of more woe than this …»… а вот и не угадали, речь пойдет вовсе не о Juliet and her Romeo.

Вернуться к этой теме меня заставило личное сообщение в ФБ, в котором спрашивали, как я отношусь к тому, что под видом украинских предлагаются старинные румынские рубашки, а также, на мой взгляд, не является мошенничеством «довишивання» простеньких древних рубашках (без вышивки) с целью их продажи в качестве старинных вышитых рубашек. Я на вопрос ответил, но впоследствии эта тема была обнародована и возникло открытое обсуждение, которое показало, насколько все печально.

Итак, что касается сути вопросов, на мой взгляд, что «втюхивать лохам» румынские рубашки, «совершенствовать» старые простенькие рубашки — все это является разновидностями дикости и деградации, в которых люди сползают, чтобы заработать копейку.

По-сути, эти позорные явления вызваны банальной логике перепродажи – «скупай и перепродуй все, что сможешь, всем, кому сможешь», а более упрощенно, «зарабатывай на чем сможешь! Поэтому мне странно видеть столь резкую реакцию на это, особенно от тех, кто часто бывает на антикварном, где подделками никого особо не удивишь. Ну начали подменять и подделывать уже и давний одежду — так картины и иконы уже годами подделывают! Спрос на «аутентичные древние вещи» растет, а настоящих вещей становится все меньше — вот каждый, в меру своего умения и (брака)совести и придумывает разные способы «сравнительно законного», или «безвредной» оптимизации своих доходов и прибылей)…

Сделаем небольшое отступление, чтобы понять глубинные причины явления. Понимая, что ресурсы мира не безграничны, цивилизованный деловой мир вот уже добрый десяток лет серьезно занимается устойчивым развитием (sustainable growth), в частности, это проявляется в уменьшении потребления невосполнимых ресурсов и заменой их восстановительными… Но это цивилизованный мир, к которому мы, как вы понимаете, не относимся и даже не наближуємось…

В нашем конкретном случае, невозобновляемыми ресурсами являются те самые рубашки (и другие древние вещи). Количество древних вещей ограничено, потому их никто больше не производит и не будет производить (разве что изобретут машину времени), а спрос на них растет, а как есть спрос – будет и предложение.

По большому счету, в том, чтобы продавать любой товар нет ничего плохого, не так ли? Вот и в нашем случае, что плохого, что кто-то проехался по селам и накупил у бабок рубашек, или поставил палатку на базаре и скупает «калішнє лохмотья» от народонаселения? Что плохого в том, что потом это все едет на антикварный в Киев, или через интернет разлетается по всему миру? Если перекупщики со всеми рассчитались, налоги уплатили, ничего не украли, то какие могут быть к ним претензии?

Теперь обратимся к теории и практики торговли. В нашей ситуации перекупщики (торговцы) действуют как игроки на рынке антиквариата (древних вещей). Их товар — это старые рубашки (и другие древние вещи). Их заказчики(клиенты) – это вся совокупность людей (организаций), которым хочется, или может хотеться приобрести давнюю рубашку (или древнюю вещь) и которые могут себе это позволить (то есть являются платежеспособными). Доходы (оборот) торговцев напрямую зависят от размера рынка, то есть от количества платежеспособных заинтересованных заказчиков и от их достатка, чем шире круг таких, чем больше у них денег, чем больше им хочется иметь аутентичную древнюю вышивку, тем больше товара может продать торговец и, соответственно, тем больше на этом может заработать. Понятно, что кто-то может очень дорого продавать редкие и уникальные вещи, а кто-то продает более простой товар за дешево, на каждый товар есть свой покупатель. Никому Америки я этим не открыл, правда?

Посмотрим теперь внимательнее на рынок и заказчиков, а именно, представим себе на какие группы можно разделить заказчиков?
.

, . Под коллекционерами мы понимаем тех, кто выполняет те три музейные функции, но по форме не является государственным учреждением, а является физическим лицом или негосударственной организацией, которая исповедует ценности и пытается выполнять функции свойственные музеям. Заметьте, что ношение, одевание, собственное потребление (по музейной теорией, практикой и нормативной базой) – не является ни способом обнародования, ни способом сохранения, соответственно, коллекционерами нельзя назвать тех, кто собрал, но не сохраняет артефакты надлежащим образом. Употребление и хранение — это диаметрально противоположные виды деятельностей (процессов). Даже если мотив коллекционера это инвестиция (вложение денег в коллекцию), то выгодно хранить эти вещи в наилучшем состоянии (ибо износ и повреждения будут иметь негативное влияние на капитализацию коллекции), зато потребление экспонатов их только портит и обесценивает. Стоит ли упоминать, что для профессионального хранения артефактов нужны надлежащие условия (безопасность, температура, влажность, защита от вредителей и т. п) и соответствующие регулярные усилия, что является, порой, очень дорогим удовольствием. Наконец, торговцы от коллекционеров отличаются тем, что перепродажа артефактов – является их основной или преобладающей деятельностью (которая генерирует им львиную долю их заработка), в то время, как коллекционеры живут за счет и тратят на коллекцию средства заработанные своей основной деятельностью (отличной от торговли тем, что собирают). Многие из торговцев имеют свои «коллекции», которые на практике вовсе не застрахованы от последующей продажи, особенно, если возникает соблазнительное предложение.

. В этом случае, из категории «товар» (у торговцев) или из категории «экспонат» (в музеях) или «экспонат-инвестиция» (у коллекционеров) артефакт попадает в категорию «одежда» и его дальнейших путь не отличается от пути любого одежды (сносили и выбросили), разве что немного дольше изнашивается (потому что порой качественнее сделан) и, если повезет, то его немного лучше будут беречь, чем обычную одежду (но окончательно это его не спасает).

Не берусь определять точное соотношение между этими тремя группами заказчиков на нашем антикварном рынке, но на мой взгляд, последняя группа сейчас доминирует. Судите сами — музеям сейчас не до уборки (им чтобы выжить), коллекционеры не имеют цели скупить все, а как правило, стараются иметь репрезентативную количество интересных им регионов, а вот третья группа – ограниченная только собственными финансовыми возможностями и собственной неперебірливістю в желании носить то, что им хочется и гордиться этим. На мой предвзятый взгляд (общаясь на антикварном, как с продавцами, так и с покупателями) – .

Именно на эту третью группу молятся все нынешние торговцы старыми вещами. Не верите, гляньте в ФБ: «продается рубашка, в хорошем состоянии, размер ХL, цена в приват». Или музей или коллекционеру интересен размер – нет! Размер имеет значение исключительно для тех, кто намерен носить эти вещи. Перекупщики прекрасно это понимают – это их деньги. В этом контексте, при уменьшении поставки древних украинских рубашек (их все меньше), для удовлетворения спроса пригодятся не только румынские, но и африканские вышивки, не говоря уже о доработках, подделки и другие оптимизации (так же торговцы не производят, а только перепродают).

Кстати, если разобраться, то перепродажа древних вещей – это не постоянный бизнес, как таковой, потому что родничок уже невосполнимо ресурса, рано или поздно пересохнет. Более того, это не совсем бизнес, потому что он не создает ничего нового, акт творчества или создания добавленной стоимости в нем отсутствует, это своего рода паразитирование на том, что было создано до нас. Цитируя Форда, перепродажа какого изделия десятью перекупщиками не увеличивает качества изделия и его полезности.

Вот и имеем, что в последнее время, как не тысячи, то уж сотни «ценителей и поціновувачок» решают, что гордиться нашей народной культурой получается лучше (приятнее) надев старинную рубашку и они искренне, а порой «с пеной», убеждают, что таким образом они «пропагандируют народную культуру», «доносят до людей красоту нашего искусства» и «показывают, какими красивыми были наши вышиванки». Почему только их положительный прогресс в пропаганде если и есть, то совершенно незаметен, зато «дурной пример» просто зашкаливает – ибо теперь каждый «ценитель, что гордится», увидев красивую старую вышиванку на другом «ценители, что гордится» начинает думать: «а почему бы и мне не подыскать что-то старинное для себя, разве я не ценитель, разве я не горжусь?»

Здесь стоило бы заметить, что Они так же свято убеждены, что ношением древних костюмов они несут культуру в массы, популяризировать. Не хочу в очередной раз издеваться такие средневековые методы популяризации в ХХІ веке, но о более современные и значительно более действенные методы популяризации они, почему-то, не очень хотят слышать (это тоже отдельная и очень грустная история).

А это все, уважаемые господа, извините, диагноз и гордиться тут совсем нечем!

А румынские рубашки — это лишь признак того, что кроме нас в Европе до сих пор есть и другие дикари, которые не прочь заработать на наших дикарских привычек (ходить в красивом и гордиться тем, во что одет) и которые не ценят свое, как и мы. Так же и «довишивання» — это лишь убогая попытка создать «добавленную стоимость» там, где ее быть не может.

Все вместе: наше коллективное безответственное, наша дремучесть, наши желания нажиться, наше нежелание думать о будущем и замечать очевидное – все это производит нам только одно — бедность. Постоянную бедность, или постоянную деградацию.

P. S. Я умышленно не акцентирую внимание на том, какая же именно сторона оказывает наиболее неприемлемо, поскольку в большей или меньшей степени, и торговцы, и коллекционеры, и музеи, и потребители (носители) древнего одежды, все в этой ситуации, или делают плохо, или не замечают, что происходит, или не прилагают достаточных усилий, чтобы прекратить это безобразие — в результате проигрывают все, прежде всего наши потомки. Все осложняется тем, что поскольку все стороны этого безобразия достаточно тесно между собой взаимодействуют, то исправления собственного негативного поведения только одной из сторон, вполне может быть нивелирован продолжением негативного поведения другими сторонами. Я к тому, что это не тот случай, когда можно найти наиболее виноватого и все свалить на него. Это тот случай, когда надо всем задействованным начинать просыпаться и прилагать усилия, потому что очень скоро уже будет поздно.
Источник

Добавить комментарий