Проблема стиля. К вопросу об освещении искусствоведческой проблемы в пространстве публичной дискуссии. (По материалам Есть. Кузьмина)

Екатерина Сергеевна Мамаева

искусствовед, ст.наук.сотр. от. мыс-ва 20-нач.21 ст. НХМУ

 

Проблема стиля. К вопросу об освещении искусствоведческой проблемы в пространстве публичной дискуссии. (По материалам Есть. Кузьмина)[1]

 

Постановка проблемы: проблема стиля предстает во множестве искусствоведческих исследований как ключевая, начиная с того, когда Вельфлін впервые вводит стиль в обращение этой науки в качестве категории. Помня о том, что проблема национального и индивидуального стиля (с использованием типично итальянского слова maniera) была нарушена уже Вазари, и недостаточно научно обоснована и штудійована. Автор, сужая географические и хронологические рамки своего исследования, а также ограничен требованиями формата и объема статьи ваківського сборника, рассматривая материал, связанный с темой его исследования (а именно: «Текстуальная личность искусствоведа в к.19 – 1/3 ст 20.ст.»), позволяет себе лишь исследовать поверхностный пласт этой проблемы, а именно – публицистический ее аспект. Выбран ракурс, точка зрения на данную проблему в практическом смысле может быть использована при написании истории украинского искусства, стать предостережением для журналистов, специализирующихся на искусстве, и специалистов по искусствоведению в их выступлениях в прессе.

Анализ источников: Проблеме стиля, в частности национального, из последних отечественных исследований не посвящено, как известно автору, ни одного монографического. Но попытки, если не решение данной проблемы, то хотя бы ее постановки, были начаты именно в публицистике, в журнальных статьях нач.20 ст.
Цели исследования: мотивировать отечественных искусствоведов обратить внимание на обозначенную проблему.
Изложение основного материала исследования: В бурные годы революции[2], не смотря на все трудности жизни, в Украине продолжается научная работа по изучению и сохранению культурных и исторических памятников. На страницах периодики (как теперь в социальных сетях), пытаются привлечь внимание широкой общественности, и в частности неравнодушных, к пертурбациям в области культуры. Вполне понятным является повышенный интерес к киевским святыням, мотивированный желанием избежать того, чтобы достояние народа, уникальные достопримечательности развития культуры определенного ареала стали заложниками преходящей политической ситуации. Попытки объединить киевлян на почве борьбы за свою культуру, пробудить в обыватели, озабоченном насущными нуждами военного времени, не только чувство национального достоинства и самосознания, а осознание принадлежности к сообществу людей, знакомых с понятием «духовные ценности», до определенного этоса, к прослойке интеллигенции[3], – можно проследить на примере статьи Есть. Кузьмина. Очевидно, статья «Реставрация «девальвация»» от 8 ноября 1918 [14, с. 5.] была откликом на доклад профессора Ф.И. Шмита[4] «В украинском стиле», озвученную в 15 аудитории Университета во время заседания «общества исследователей искусств» (краткое сообщение о докладе содержится там же).

Репрессирован в 1937г.[5], и поэтому на долгое время вычеркнут из истории искусствоведения, профессор Ф.И. Шмит был не только одним из первых исследователей Софии Киевской, но и первым, кто поставил вопрос о стиле мозаик и фресок этой памятки [17, c.876]. Актуальность проблемы стиля является неоспоримым. С теоретическим определением этого понятия, с его дифференциацию в связи с его всеохватностью[6], часто вступает в противоречие художественная практика. Если для теоретиков современного искусства, которые тяготеют все больше к описательности «визуальных практик», понятие стиля как таковое не является (судя по исследованиям) актуальным, то для фундаментального искусствоведения, которое до сих пор занимается проблемами истории искусства, а значит, историей (этимологией) понятий, в условиях формівної государственности проблема стиля (особенно национального) встает со всей остротой. Предметом, на который обращено внимание в данной статье, оказывается не столько само понятие стиля (история его бытования, дефиниция срока) в сугубо искусствоведческом аспекте, а его публицистический аспект. То общество (или его мыслящий слой), которое в массе воспринимает наработки ученых, при условии знакомства с ними (чаще – именно благодаря упоминаниям в периодике), становится носителем «общественного мнения». Трудно вычислить степень подверженности или устойчивости каждого индивида к воздействиям «общего взгляда» на те или иные проблемы, транслируемого через средства масс-медиа или «соцсітки» (в свое время это были поздравительные домов, рабочие места, коридоры учреждений, собрание разного характера и даже «питейные заведения»). Но принять за отправную точку утверждение, что в некоторой степени средства масс-медиа является рупором «общественного мнения», оказывается вполне возможным. При условии, что они не являются ретранслятором мнения владельца того или иного «рупора» в каждом конкретном случае. Особое доверие в таком случае вызывают примечания к опубликованным материалам вроде «редакция не несет ответственности за мнение автора статьи» или «редакция имеет другое мнение».

Дебаты по поводу стиля столетней давности освещены на страницах периодики, где каждый читатель (широкая целевая аудитория) может ознакомиться с выкладкой основных тезисов каждого из участников процесса выработки дефиниции понятия. И как видно на примере указанной статьи Является. Кузьмина, проблема определения понятия национального стиля возникла по вопросу о реставрации конкретного памятника. Точнее, эти два вопроса – наличия стиля и методов реставрации – тесно связаны. Как и функция обозначенной памятники в прошлом и современной жизни.

На то время, когда впервые встал вопрос о серьезное научное исследование собора как основы для дальнейшей реставрации, София Киевская была действующим храмом[7] (с 1919 года – украинской автокефальной церкви под руководством митрополита Липкивского[8]). Но это никаким образом не мешало ни изучению, ни работам по восстановлению сооружения и его отделки. Еще 1915 года Ф.И. Шмит получил от митрополита Антония[9] разрешение на исследование, а позже, с началом работ в 1918 г. – заверения в выделении 3 млн. руб. на эти нужды. Гетманское правительство условно выделил 25 тысяч [17, c. 807]. Работы были приостановлены на период пребывания в Киеве армии Петлюры[10]. Да и после установления советской власти планам не дано было осуществиться. Научный потенциал памятника тогда остался нераскрытым, несмотря на то, что в 1923 г. Шмит даже был назначен на должность директора Софийского собора, после того, как возглавлял все ранее созданные комиссии и комитеты по вопросам исследования и реставрации.

В конкретной вузькоспеціальній проблеме, которая тем не менее приобретает огромное значение для целой нации (ставя под вопрос ее существование), Шмит приходит к выводу (как сообщает газета), что никакого национального украинского стиля не было, во всяком случае вне общерусского. В противовес газетному сообщению в книге «Искусство Древней Руси, Украины» [17, c. 534-631], изданной в Харькове в 1919, Шмит, как и положено ученому (хотя он не скрывает, что книга носит популярный характер и имеет целью прежде всего ознакомить как можно более широкую аудиторию с историей местных достопримечательностей[11]), пытается изложить свое видение процесса развития искусства (ему принадлежит авторство концепции эволюционно-циклического развития искусства), а не найти доказательства (точнее привлечь их для какой-то идеи – патриотической или политической (известно, что ему пришлось пойти на примирительные шаги с концепцией трактовки и понимания искусства с позиций марксизма) [17, c. 828-829]. В этой книге Шмитт признает бытования украинского стиля, его логическое вытекание из древнерусского деревянного зодчества, но настаивает на том, что при переходе к каменной архитектуры, местными мастерами были заимствованы уже готовые формы византийского стиля. Вопрос о том, это заимствование положило конец развитию национального местного стиля для Шмита решен положительно. В обращении к украинской деревянной храмовой архитектуры региона Карпат как к сохраненным протоформ национального стиля Шмит пересекается с Василием Кричевским. Последний, как известно, пытался воссоздать и развить зачатки этого стиля в своей архитектурной практике и деятельности собирателя художественных предметов народного быта; также выступал в прессе с публикациями на защиту своей мысли [7][12]. Но обвиняя того же Лукомского в «жонглировании» эпитетом «украинский» по отношению к стилю, будь то барокко или ампир, сам Кричевский не выходит за рамки описания проблемы, не давая ясного и подробного наполнение понятия «украинский стиль». Кричевский акцентирует внимание на вербальном аспекте, на использовании слова в том или ином контексте, на соответствия знака и того, что он означает. Как заядлого патриота Василия Григорьевича возмутила фраза Лукомского «Ведь это уже вполне территориальная точка зрения относить к украинского стиля все, что создано в пределах Малороссии»[13] [7, с.91]. Хотя тут же он замечает, что сами украинцы, даже защищая «украинский стиль», «готовы подвести под него все, что сотворил наш народ без оглядки на очевидность чужих влияний и тем вадять его чистоте» [7, с.90]. В текстах Кричевского и Шмита отсутствуют перекрестные упоминания имен друг друга, но выводы обоих относительно деревянных бойковских церквей и колоколен с палаточными перекрытиями как форм украинского стиля совпадают.

Высказывания Шмита в его книге о музейном деле обнаруживает его понимание процесса реставрации: «Реставрировать значит: привести к «первоначальному состоянию», сознательно устранить позднейшие перестройки, переустройства и заменив их начальными формами и устройством. Во многих случаях, когда речь идет о мелочах и когда изначальные формы и устройства могут быть установлены абсолютно бесспорно и во всех подробностях, реставрация допустима при выполнении обычных исторических предупредительных мер (то есть точной фиксации позднейших изменений и наслоений, которые устраняются)» [17, c.709].

Определение Кузьмина не отмечается такой наукоподібністю в изложении, но обнаруживает в нем сторонника «знавецтва» и идеи «вчуття» (нем. Einfühlung): «Если вам нужен хороший стильный стол – то соберите хоть целый ареопаг ученых, историков искусства, знатоков стилей, без хорошего, опытного, надежного столяра – стола, не только «стильно», но и кухонной, вам не получить. То же самое и с реставрацией, реставрацией особо, потому что для этого тонкого и трудного дела недостаточно быть только ученым, недостаточно быть только художником, недостаточно даже быть тем и другим вместе, поскольку кроме учености в знании стиля нужно обладать специальными знаниями «техники» эпохи, которая подлежит реставрации, а художнику не только нужно знать стиль, но и чувствовать стиль, иметь его в пальцах, в кисти руки, как имел его Врубель, который в дни безумия утверждал, что «помнит» как при нем строили Десятинную церковь. Другими словами, на грани в века двадцатого, он мог психологически перенестись в дни св. Владимира, стать художником именно той эпохи. Только при этом условии и возможна реставрация» [14, с. 5]. Фактически Кузьмин настаивает на доминирующей роли исполнителя работ, его профессиональном, техническом и художественном смысле, уровне.

Киевская сообщество в лице Есть. Кузьмина, Н. Беляшевского, Д. Щербаковского, С. Гилярова, Ф. Эрнста и др. присутствующих на том собрании 1918 г., дала решительный отпор претензиям Ф. Шмита вернуть Софийскому собору вид византийской достопримечательности. Если глубже вникнуть в рассуждения Шмита над проблемой усвоения византийского стиля (техники и технологии строительства, изготовления мозаик и эмалей) и его гипотезу относительно путей проникновения византийских влияний на Украину через Кавказ, то можно только представить окончательный (он же первоначальный) внешний вид Софийского собора в трактовке Шмита. Решено было делегировать несколько членов от общества к комиссии по реставрации Софийского собора, которую возглавлял Шмит, и в которую входили, как сообщает газета, Н.П. Кондаков и Д.В. Айналов[14]. Нужно отметить, что все участники дебатов сошлись в одном вопросе – ни в коем случае не допустить, чтобы памятники искусства обернулись на жертвы политических режимов; споры велись исключительно в сфере науки.

Еще в 1912 г. Есть. Кузьмин в связи с возникновением идеи устройства в Киеве «Исторического пути», отмечая в конце статьи, что угроза идет со стороны, как не парадоксально, киевского филиала Петербургского общества защиты памятников старины, писал: «В недрах еще одного «научного» общества возникает новый проект, который ничем не уступает первому: капитально перестроить главную святыню Киева – Софийский собор. Конечно идея переработки производится под флагом «реставрации» византийского искусства. Впервые эта мысль появилась в свет из-под пера нынешнего члена Государственной Думы п. А. Савенко, который опубликовал прошлым летом статью в «Киевлянине» о необходимости уничтожения в Софийском соборе всех следов украинского барокко и восстановление аутентичного вида времен Ярослава Мудрого». «В другой стране, – продолжает Кузьмин, – такая выдумка могла бы вызвать лишь улыбку. У нас, в Киеве, именно ее бессмысленность делает ее наиболее опасной, ведь становится залогом возможности ее осуществления» [12]. Критик жалуется, что ему пришлось объяснять прописные истины и неписаные законы (то есть использовать риторический прием топики) вроде того, что «уничтожая барокко, они уничтожают настоящую историю так, если бы они разрушили византинизм, «реставрируя» времена Ярославу придется разрушить интересные своды и лепные украшения, срыть великолепную колокольню, характерную теплую церковь, своеобразный митрополичий домик, одну из редко сохранившихся зданий Елизаветинской эпохи, снести духовное училище, бывший Софийский монастырь и наконец совершить форменный погром внутри самого собора. Ведь нельзя оставить прекрасный иконостас XVIII века. со старинными образами, покрытыми узорчатыми чеканными ризами, пышными Царскими вратами, работы местных «золотарей»[15]; не найдут себе места редкие по красоте медные вызолочен врата начала XVIII века. Западного входа, большой канделябр эпохи Заборовского, меньший, серебряный, с прекрасными фигурками амуров, которому мог бы позавидовать даже итальянский мастер» [12]. В сравнение Кузьмин апеллирует к примеру венецианского собора Сан Марко, который стал живой историей итальянского искусства, подчеркивая всю абсурдность попыток ликвидировать «культурные наслоения» ради надуманной подлинности.

В 1909 г. в журнале «Старые годы» Кузьмин успел опубликовать черно-белые фотографии перечисленных предметов из храма Софии [13]. Среди текста приведены репродукции Среднего (на то время снесенного) яруса иконостаса Софийского собора, главного паникадила, иконостас Сретенского (ранее Предтеченский) алтаря, медные золоченые двери западной части собора, оклад престола. Учитывая позднейшие обстоятельства, это мероприятие – способ сохранения хотя бы облика памятника путем ее ксерокопирования, описания, и публикации в периодике – оказался своевременным и полезным[16]. В 1910 г. Кузьмин сам стал свидетелем разрушения колокола 1741 г., изготовленного местным мастером (о чем свидетельствует приведенный им в статье надпись: «делал мастер Степан Михайлов житель Киево-Подольский» и своеобразный узор) на заказ Рафаила Заборовского и подаренного собора. Несмотря на вмешательство городского генерал-губернатору, колокол не удалось спасти. Эту историю Кузьмин по привычке фельетониста подает в форме диалога самого автора с двумя мужиками: на вопрос «что вы делаете?» разрушители отвечают «а вот хотим разбить старое, бросовое» [8]. Еще в 1898 году киевский критик назвал Софийский собор, как и Кирилловскую церковь и церковь Спаса на Берестове, среди «забытых» памятников Киева [10]. Последние реставрационные работы в Кирилловской церкви проводились под управлением А. Прахова за десять лет до появления статьи, в них, как общеизвестно, принимали участие ученики и преподаватели школы Н.Муравей. В статье Кузьмин отмечает русском происхождении древних фресок Кирилловской церкви. И далее противопоставляет эти фрески по манере живописи Софийского собора, усматривая в последнем образец византийского искусства со всеми его достоинствами и недостатками. Искусствовед упоминает общеизвестную дело дьяка Вісковатого как пример наказания самого дьяка за вмешательство в процесс замены византийских иконописных канонов местными. Личные симпатии Кузьмина остаются на стороне менее «технических», но более искренних древнерусских мастеров Кирилловской церкви, то за свою наивность, недостаточное знакомство с византийскими образцами, смогли освободиться от давления заимствованного стиля и выявить самобытность местной культуры.

Памятным был и факт неудачных реставраций Успенского собора Киево-Печерской Лавры, историю которых Кузьмин вскользь упоминает в статье 1918. с ссылкой на свою развернутую статью, посвященную этой проблеме, еще от 1900 года [9]; [11]. Как были сбиты рядом с портретами московских царей и портреты донаторов князей Острожских, и Радзивиллов, Сангушко. Вспоминает и «реставрации» Никольского военного собора, выполненные его комендантом генерал-лейтенантом Анасовим. Эти памятники не сохранились до наших времен. «Без преувеличения можно сказать, что нет в Киеве церкви, которой бы не реставрировали и тем самым не изуродовали вконец, стирая все остатки былой художественности более беспощадно чем рука времени или бомбы врагов» [14, с.5].

Выводы:

Главный вывод, к которому можно прийти после чтения обсуждаемых в периодике болезненных вопросов, – все попытки выдумать национальную идею «в один присест», а также фанатичная преданность какой-либо идее, вращаются на проявления агрессии до ближайших (соседей по жилплощади, стране, планете)[17], что при повторе вступают в силу системной ошибки в механизме защиты, что в свою очередь увеличивает вероятность разрушения этой системы, а в результате – замещение культуры, которую якобы защищают или утверждают, знаками цивилизации.

В письме к Н.Я. Марра[18] от 10 декабря 1921 г. Шмитт пишет: «Я не судья украинцам. Сам я не украинец, чувствовать то, что чувствуют они, не умею, потому что судьба сделала меня космополитом, а не националистом. Но теоретически я не вижу оснований, почему украинцам не иметь права на то же самое, что и чехам, сербам и др. Кроме того, я думаю, что наука здесь ни к чему: Св. Софию не только украинцы используют, когда она будет должным образом издана» [17, с.808]. Слова Шмита в некоторой степени стали пророческими: в апреле 2015 года стены Софии превратились в основу (в смысле искусствоведческого термина) для визуальной хроники (в смысле «летописи») событий украинской революции – экраном-фоном для проекции лазерного шоу, которое состоялось в рамках ежегодного фестиваля «французская весна».

В заключение можно провести мысль о том, что отсутствие финансирования мероприятий в сфере культуры в некоторых случаях способствует сохранению ее памятников.

Аннотация:

Трудности, которые возникают с дефиницией понятия «стиль», и до сих пор связаны с использованием слова естественного языка в качестве срока. Исследование, хронологические рамки которого сужены до первых двух десятилетий XX века, а географические – к границам тогдашней Украины, имеет целью выяснить степень освещения в научно-популярной литературе и периодике понимание этого понятия, выявить изменения семантических свойств слова-термина «стиль» в зависимости от контекста или сферы его применения; наметить границы лексико-семантического поля «стиль» в украинском искусствоведении.

Ключевые слова: интеллигенция, стиль, София Киевская, реставрация, девальвация.

Аннотация: Дефиниция понятия стиль, если рассматривать это слово естественного языка в качестве искусствоведческого термина, до сих пор не прояснена. Рамки данного краткого исследования, суженные в хронологическом отношении в двух первых десятилетий ХХ в., а в географическом – до границ (пусть и не политических) Украины того времени, не позволяют определить степень освещения в научно-популярной литературе и периодике осознания этой проблемы или выявить изменения семантических качеств слова-термина «стиль» в зависимости от контекста или сферы его применения в украинском искусствознании, но, в некоторой степени, в этих условиях становится возможным по меньшей мере частично описать процессы, протекающие в поле становления искусствоведческой терминологии, многие из которых, в свою очередь, можно определить как самопроизвольные.

Ключевые слова: интеллигенция, стиль, София Киевская, реставрация, девальвация.

Abstract: That article contains attempt to examine journalistic aspect of problem of style. That problem is connected with using of word of natural language as term, especially in journalistic practice and art criticism. Chronological limits of research are first two decade of XX century and geographical frames are territory of Ukraine of that time.

Key words: intelligentsia, style, Sophia Kievska, restoration, devaluation.

 

Литература:

1. Власов В.Г. Новый энциклопедический словарь изобразительного искусства: [Текст] В 10 т. / В.Г. Власов. – С-Пб.: Азбука-классика, 2004-2010.

2. Гаспаров М. Интеллектуалы, интеллигенты, интеллигентность [Электроный ресурс] / М. Гаспаров // Российская интеллигенция: история и судьба. – М.: Наука, 1999. – Режим доступа:http://krotov.info/library/04_g/as/parov_03.htm. Загл. с экрана.

3. Гаспаров М. Историзм, массовая культура и наш завтрашний день [Электроный ресурс] / М. Гаспаров. // Вестник истории, литературы, искусства. Отд-ние ист.-филол. наук РАН: в 2-х т. Т. 1. – М.: Собрание; Наука, 2005. – с. 26-29. – Режим доступа: http://ec-dejavu.ru/m-2/Mass_culture.html. Загл. с экрана.

4. Гаспаров М. Л. Примечание историческое [Электроный ресурс] / М. Гаспаров. // Гаспаров М. Л. Записи и выписки. – М., 2001. – с. 91-95 – Режим доступа: http://nevmenandr.net/scientia/gasparov-historique.php. Загл. с экрана.

5. Гаспаров М.Л. Русская интеллигенция как отводок европейской культуры [Электроный ресурс] / М. Гаспаров. // Россия/Russia. Новая серия под. ред. Н.Г. Охотин. Вып. 2 [10]: Русская интеллигенция и западный интеллектуализм: История и типология. – М.: А.Г.Ы., 1999. – 152 с. – Режим доступа: http://ec-dejavu.ru/i/intelligentia_2.html. Загл. с экрана.

6. Золотинкина Ы.А. Сотрудники журнала «Старые годы» и проблема дилетантизма в отечественной науке об искусстве в начале XX в. [Электроный ресурс] / Ы.А. Золотинкина. // Известия РГПУ им. А.Ы. Герцена. – 2008. – №77. – с. 76-82. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/sotrudniki-zhurnala-starye-gody-i-problema-diletantizma-v-otechestvennoy-nauke-ob-iskusstve-v-nachale-xx-v. Загл. с экрана. Загл. с экрана.

7. Кричевский В. Понимание украинского стиля [Текст] / В. Кричевский. // Сияние. – Киев. – 1914. – №3, март. – с.88-91. (см. также публикацию статьи в кн.: Рубан-Кравченко В. Кричевские и Украинская художественная культура ХХ века: Василий Кричевский [Текст] / В. Рубан-Кравченко. – К.: Колодец, 2004. – 704 с. – с. 596-597).

8. Кузьмин Е. Все то же [Текст] / Е.Кузьмин. // Старые годы. – 1910. – Май-Июнь. – с.75.

9. Кузьмин Е.М. Еще о памятниках древнего искусства в Киево-Печерской лавре [Текст] / Е.М. Кузьмин. // Хроника журнала «Искусство и художественная промышленность». – СПб. – 1901. – №№11-12 (35-36). – с. 183-192.

10. К-мин Е.М. Забытые [Текст] / Е.М.К-мин. // Киевское слово. – 1898.– №3609. (27 января). – с. 2.

11. Кузьмин Е.М. Несколько соображений по поводу уничтоженных и уцелевших памятников старины в Киево-Печерской Лавре. (с 12 снимк.) [Текст] / Е.М. Кузьмин. // Искусство и художественная промышленность. – 1900. – №17 (выпуск 17, февраль). – с. 223-240.

12. Кузьмин Евг. Опять Киев [Текст] / Евг. Кузьмин. // Старые годы. – 1912. – Декабрь. – с.61-62.

13. Кузьмин Е. От XVII к XVIII веку (В некоторых памятниках южно-русского прикладного искусства) [Текст] / Е. Кузьмин. // Старые годы. – 1909. – Июль-Сентябрь. – с.457-466.

14. Кузьмин Евгений. Реставрация или «девальвация»? (Обо всех разрушениях древних памятников, учиненных безграмотными реставраторами) [Текст] / Евгений Кузьмин. // Голос Киева. – 1918. – №149. 8 ноября ( 26 октября).

15. Сыченкова Л.А. В книгах Ф.Ы.Шмита [Текст] / Л.А. Сыченкова. //Шмит Ф.Ы. Избранное. Искусство: Проблемы теории и истории / Ф.Ы. Шмит. – СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2013. – 912с. – (Российские Пропилеи) – с.787-862.

16. Чистотинова С.Л. Федор Иванович Шмит [Текст] / С.Л.Чистотинова. – М.: Дело, 1994. – 208с.

17. Шмит Ф.Ы. Избранное. Искусство: Проблемы теории и истории / Ф.Ы. Шмит. – СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2013. – 912с.


[1] Вариант в форме доклада под названием «Публицистический аспект проблемы стиля» был озвучен и сдан в печать и на «Софиевским чтениях» 2015г.

 

[2] В данном контексте речь идет о пролетарскую революцию 1917 года.

[3] Некоторые предостережения относительно семантики этого термина блестяще сформулированные М. Гаспаровим в его статьях разных лет (см.: [2]; [4], [5]). В данном контексте можно наполнить понятие следующим образом: люди, обеспокоенные не только собственным выживанием в критической ситуации, но способны взять на себя ответственность заботиться о других, а также, если не заниматься, то по крайней мере защищать от разрушения, вызванного различными факторами, очагов культуры (материальной и духовной), не оставаться равнодушными к их судьбе; люди, наделенные историческим сознанием, эстетическим чувством и совестью, а также умением уважительно относиться к другому (включая умерших предков и будущих потомков). Правда, учитывая текущие события, учитывая отношение госчиновников к культуре, которое.Гаспаров определяет словом «терпимость» (можно добавить – «вынужденная терпимость»), трактовка этого понятия ближе к озвученной им же в статье «Интеллектуалы, интеллигенты, интеллигенция» (см. выше): соцпрошарок, образованный маргинальными личностями, которые являются авангардом, разведкой с разновекторной направленностью поисков, и которыми общество не гнушается жертвовать в критических ситуациях. В этом случае возникает интерференция толкование с понятием «герой», что может стать темой для отдельного исследования, но рассмотрение которой выходит за рамки целей данной статьи.

[4] Шмит Федор Иванович (1877-1937) – русский исследователь, византолог, музеолог. Сын обрусілих немцев. Ученик А.В. Прахова в Петербургском университете. В 1912 г. переехал в Харьков. В 1922 – в Киев, где жил до 1924г. [15]; [16, с.787-862].

[5] Впервые это важное для биографии Шмита уточнения даты его смерти было обнародовано в книге киевского искусствоведа В.А. Афанасьева (1992г.) [ 17, с.792]

[6]Стиль жизни, стиль эпохи, архитектурный стиль, стиль в искусствоведении: большой, школы, индивидуальный. Подробнее см.: [1].

[7] Сейчас, пока статья ждала почти год на публикацию, София вновь стала действующим храмом.

[8] Митрополит Василий (Липкивский) (1864-1937) – Митрополит Киевский и всея Руси (1921-1927), церковный деятель, борец за автокефалию украинского православия, последний смотритель и настоятель Софии Киевской.

[9] Митрополит Антоний (Храповицкий)(1863-1936) – был рукоположен в сан митрополита в ноябре 1917 г. А 19 мая 1918. избран епархиальным собранием на Киевскую кафедру. Титул митрополита Киевского и Галицкого хранил все время своего пребывания заграницей. Ученую степень магистра богословия получил в 1888 г. после защиты диссертации «Психологические данные в пользу свободы воли и нравственной ответственности».

[10] Хроника этих событий освещена Является.Кузьминым в газете «Голос Киева» за 1918 г. (№№ 165, 176, 179).

[11] См.: [17, c. 616-617]. Сравн.: «Это не всегда удается: попробуем представить, как образ античности в сознании посредственного человека складывается из полузабытого школьного учебника, міфов Куна, голливудского кино и набора случайных знаменитых имен! Я написал научно-популярную «Занимательная Греция» умышленно для того, чтобы поставить все эти осколочные представления читателей в какую-то связь. И я очень хотел бы, чтобы кто-нибудь помог и мне поставить в связь мои собственные представления о другие отрасли мировой культуры – например, написал бы книгу «Интересен ислам» или «Занимательный Китай». Или даже о мою собственную культуру написал бы так, чтобы политические и экономические теории нашли в ней осмысленное место рядом с литературой и искусством, а военное дело – рядом с модой. Поскольку при нынешней специализации всех наук даже специалист вынужден довольствоваться за пределами своей узкой профессии представлениями на уровне «солнце всходит и заходит». И очень важно для единства общества, чтобы эти представления у всех нас были примерно одинаковыми. Академическая гуманитарная наука может в этом помочь – чтобы она только больше внимания уделила массовой культуре, которой обычно пренебрегают» [3]. Здесь и в дальнейшем перевод русскоязычных цитат выполнено К.М..

[12] В статье. Кричевский выступает против популярных трактовок украинского стиля, навязываемых проф. Павлуцьким, Грабаром и Лукомским. Особенно против той путаницы, которую вносит Лукомский, «обобщая» украинский стиль, а скорее сводя его лишь к украинскому барокко. Короткое замечание Кричевского про художественную школу, которую строили в Киеве в то время по проекту Лукомского и которая фактически была повторением с некоторыми изменениями Киевского митрополичьего домике, наводит на мысль, что Лукомский именно в связи с тем популяризировал в прессе стиль украинского барокко, таким образом обосновывая уместность своего проекта на заказ. Упреками Лукомский в легкомыслии пестрят письма редакторов периодических изданий, где публиковался Лукомский в качестве художественного критика и историка искусств [6].

[13] В оригинале: «Ведь это уже чисто территориальная точка зрения, относить к украинскому стилю все, что ни создано в пределах Малоросиы».

[14]Здесь нужно отметить, что в области науки Ф. Шмит, как ученик А. Прахова и сознательный сторонник его искусствоведческой методологии, оказался оппонентом Н.П. Кондакова. Под методом Прахова подразумевается акцент на навыках рисовать и копировать как на незыблемых компетенциях искусствоведа и установке делать исследования «на памятнике» [17, с.798-799].

[15] Слово «золотарь» взято автором статьи в кавычки вероятно, чтобы подчеркнуть главном лексическом значении слова: ювелир, золотых и серебряных дел мастер.

[16] В книге «Киевский собор» (М.,1914, с.23) Шмит сообщает, что Д. Айналов и Есть. Редин вели исследования исключительно на основе рисунков Ф.Г. Солнцева, без изучения оригиналов, но такой способ ученый считал неуместным для полноценного научного исследования [17, с. 875].

[17] Гаспаров призывает к следующему: «Было замечено: культуры знакомятся и сближаются друг с другом, как люди, в два приема. Сначала они должны заметить друг в друге общее – иначе знакомство невозможно. А потом они должны заметить друг в друге что-то непохоже – иначе знакомство окажется скучным. Мы знаем, что на практике это оборачивается на крайности: если одна культура видит в другой подобное, она представляет, что это не сходство, а тождество, до самых мелочей, и обижается, что это не так; если она видит в другой культуре непохоже, то пренебрежительно отвергает ее как варварскую. Мусульмане считали дикарями христиан, христиане – мусульман. Объяснять и оправдывать эти культурные различия, чтобы они не мешали, а помогали объединению человечества в противостоянии природным силам, — для этого нужно оглядываться на прошлое, для этого нужен историзм. А его носитель – академическая гуманитарная наука.Поэтому ее ответственность перед человечеством в современной ситуации велика как никогда» [3].

 

[18] Марр Николай Яковлевич (1865-1934) – российский филолог, историк, этнограф, археолог, востоковед, создатель «нового учения о языке».

Источник

Добавить комментарий