Я Галерея покажет выставку «Художник и модель» Владимира Костырко

Я Галерея покаже виставку «Художник і модель» Володимира Костирка

7 февраля в «Я Галерее» в Киеве состоится открытие выставки Владимира Костырко «Художник и модель». О проекте пишет искусствовед Борис Филоненко.

«Спросите смертных, познавших самое прекрасное в природе: видели ли они когда среди сторон такой, что мог сравниться с левым боком торса из Бельведера?»

Иоганн Иоахим Винкельман, «История древнего искусства», 1764

Когда обсуждение условий сотрудничества художника и модели потребовало трех восклицательных знаков: «Никакого секса, только эротика!!!». Художникам-модернистам было достаточно одного: «Никакой эротики, только секс!» – уверяет Пабло Пикассо на картине Владимира Костырко. История искусства полнится изменениями парадигм, поэтому ее следует постоянно пересматривать.

Искусствовед по образованию, Костырко ведет деятельность критика непосредственно в художественном поле – как художник. Пользуясь ироничной интонацией, развенчивая романтизированные взгляды на мир искусства и, в частности, фигура художника, он знеславлює устоявшийся, обедненный набор мифов и создает собственные – те, что соответствуют сегодняшнему дню и не слишком пренебрегают старыми мастерами.

Я Галерея покаже виставку «Художник і модель» Володимира Костирка

Здесь и далее – работы Владимира Костырко из проекта «Художник и модель»

Все изображение предоставлено организаторами

В выставке «Художник и модель», в которую вошли новые живописные работы автора и графика 1990-х годов, такими проблемными местами стали связь между художником и натурщицей или натурщиком, превращение тела в объект и в целом – отношение образа и прообраза. По словам Костырко «…большинство трудов рисовались с мыслью о упредметнення тела, о том, на каком этапе это упредметнення происходит». Художник вспоминает фрагмент из Вольфганга Гете, посвященный описанию Бельведерского торса Вінкельманом, где выделяет интересный момент: «…сама природа в прекрасный способ сделала из человека предмет собственного интереса – того, что считала наиболее свойственное, самое лучшее и благородное». Отсюда возникает вопрос: что именно претендует на звание модели – идеальный, однако рукотворный торс, или живое тело модели? Но Костырко только затрудняет ответ на него, запутывая следы в вопросе об авторстве, демонстрируя плодотворные заимствования, неустанно движутся во всех направлениях.

На плоскости единого полотна Костырко сочетает наработки Альбрехта Дюрера и эксцентричные выходки Дэмьена Херста. Фрагмент «Автопортрета обнаженным» (1500-1512) вращается на татуировки, удостоверяющее выразительность природных достижений чоловічного тела, тогда как в отдельном фрейме тот же фрагмент наброска Дюрера – пенис, дополнен синими горошками Херста. Подобный обмен образами отсылает к двум различным фактам истории искусства: личного зарисовку Дюрера, который до конца жизни художника был в его частной собственности, и публичной демонстрации пениса (в том числе – помальованого) как лейтмотива творческой биографии Херста. Уже на другой работе, укрытое флагом Великобритании, бежит обнаженная Трейси Эмин – еще одна лидер Young British Artists, ныне – профессор Королевской академии искусств, командор ордена Британской империи.

Я Галерея покаже виставку «Художник і модель» Володимира Костирка

Если «молодые» художники открывают тело, Леонардо представляет собой пример строгой половой сдержанности, которой сложно ожидать от художника, который изображает женскую красоту». Так о нем писал Зигмунд Фрейд – психоаналитик, который нашел в работах мастера скрытые, но навязчивые образы гомосексуальности. В то время как эта научная разведка может истолковать инверсию груди и пениса, на других работах Костырко, картина «Leonardo da Vinci и joho mama» рассказывает об эдиповом комплексе Леонардо – альтернативное продолжение фрейдистской интерпретации.

Одновременно художник показывает, что части тела несводимые друг к другу. Пользуясь фрагментом из работы Делакруа, он фиксирует исторический момент, в котором грудь становится символом бунта, оказываясь в самом композиционном центре картины.

Обнаженным женским портретом Костырко отмечает и столетнюю годовщину реди-мейда. Вместо Марселя Дюшана на работе оказывается его натурщица баронесса Эльза фон Фрейтаг-Лорінгофен, которая, вероятно, подсказала художнику идею экспонирования писсуара на выставке Анонимного общества. Поза «матери дадаизма», в которой она появляется на картинах 1910-х годов, вызывает ассоциации с картиной Жана Огюста Энгра «Источник». Поэтому баронесса держит на плечах «Фонтан» 1917 года – источник нового искусства.

В его потоке была окончательно закреплена единство живописи и художественной критики, когда в 1970-х годах «…критическая теория <…> заняла позицию высокого искусства, по крайней мере в той степени, в которой она хранила такие качества как сложность и различения уже после того, как они исчезли из художественной формы»*. На формальном уровне Костырко имитирует технику коллажа маслом, изображая только те образы, что уже имели свой первоначальный медиум – гравюру, живопись, фотографию, репродукцию на бумаге и тому подобное. И сейчас сам этот «коллаж», а не его отдельные составляющие, являются той моделью, с которой художник підступається к вызовам современного искусства.

Увидеть выставку можно до 5 марта 2018 года.

* Хэл Фостер. Возврат реального. Авангард в конце века [пер. с англ. Марьяна Матвейчук] – Харьков: IST publishing, 2018

Источник